Удивительно, как автомобиль влияет на человека. Если раньше я меланхолично правил устойчивым, комфортным и мощным «армстронгом», философски относясь к его капризам, то нынче утром заразился упрямством и задором своего «жучка». Выписывал зигзаги на автостраде в порывах бокового ветра, ревел, словно кухонный комбайн, и сползал на обочину, когда меня обгонял очередной грузовик. К счастью, выехал я в полдень, потому что по прогнозу погоды после утреннего тумана должно было выглянуть солнце. Думал добраться до Ла-Манша за два-три часа и побродить по окрестностям, которые выбрала для нас Карин. Но возле Клиньянкурских ворот у меня лопнула шина.
Напрасно искал я запаску под днищем, потом сзади, рядом с мотором, и наконец, пришел к заключению, что она под капотом, но открыть его так и не смог. Пришлось идти пешком по окружной автостраде до телефонной будки, ждать эвакуатор и ехать на сервис в Ла Плен Сен-Дени, где механик взломал капот ломом, а потом закрепил амортизационным шнуром. Естественно, сразу после этого я полез в бардачок за техпаспортом, чтобы посмотреть рекомендованный уровень давления для колес «фольксвагена», и обнаружил в глубине ручку от капота. Но было поздно. Я продолжил путь на бегемоте, который то и дело широко разевал пасть.
Еще двести километров прополз в густеющем тумане и успел выучить наизусть кассету Джо Дассена, купленную на сервисе; было уже десять минут пятого, когда под аккомпанемент «Бабьего лета» я свернул с автострады к Аббевилю. Почему-то охрип, загнусавил, голова раскалывалась, но чувствовал себя во всеоружии.
Под звуки «Америки» я покружил по развязкам, проехал вдоль затопленных полей и через тихие городишки, обозначенные гигантскими панно с ограничениями скорости и вырулил к Кайе-сюр-Мер, где видны лишь фонари. Спросил у рыбака в куртке с капюшоном, спешащего под дождем домой, как мне попасть в Урдель. Он указал в ту сторону, откуда я приехал. Я развернулся, пытаясь сориентироваться на перекрестках, до обидного похожих друг на друга. Километров двадцать петлял по проселкам, утопая в грязи и опустив стекла, чтобы не запотевали, но обнаружил лишь дюны, опустевшие кемпинги да бесконечные плантации свеклы. Я уже начал отчаиваться, вдыхая сладковатые испарения, когда свет моих фар выхватил рекламный щит, расхваливающий типовые домики — Урдельское шоссе, дом девять, «в самом центре живописного природного заповедника Соммской бухты». Впереди ветер раскачивал стрелы подъемных кранов на стройплощадке, на них я и решил держать курс. Далекий колокол прозвонил половину четвертого, тьма постепенно взяла верх над туманом. Заповедник осмотрим в другой раз.
Я останавливаюсь возле дома номер восемь из кирпича и песчаника, он жмется к двум братьям-близнецам и смотрит на дамбу. Да, не такого я ждал; впрочем, фантазия Карин умеет поэтизировать любое безобразие, от сельского питбуля до ночного метро, не говоря уж про очередь в «Макдоналдсе». Это даже трогательно, что «Принцессу песков» она открыла с таким восторгом не где-нибудь, а в безликом домике рядом со стройкой.
Я припарковался на пустынной набережной, между распятием и маленьким рыболовным суденышком, что поскрипывает на талях. Огонек маяка каждые пять секунд прорезает туман. Кричат чайки, тихонько постукивают ставни. Печка в моем «жуке» сломана, ноги закоченели, пальцы онемели, потому что я всю дорогу протирал ветровое стекло салфеткой для очков. Я вылез из машины поразмяться, подошел к распятию на верхушке стелы в память об унесенных течением туристах. Рыболовные сети примотаны к объявлениям, грозящим смертельной опасностью туристам, которые не выйдут на сушу за три часа до прилива. Вокруг ни одного кафе, и я принимаю решение объявиться — пусть на двадцать минут раньше назначенного срока. В последний раз повторяю в уме свою историю. Все, я готов. Сердце щемит, в голове один Джо Дассен, я жму на звонок.
Дверь открывает высокий блондин в свитере из крученой шерсти. Я здороваюсь несколько удивленный. Он отвечает мне что-то вроде «Ай-йо» и с явным облегчением показывает на коридор. Я вхожу в комнату, где с десяток таких же здоровяков в свитерах сгрудились над картой побережья, испещренной крестами и стрелками. А я-то решил, что мы тут будем одни. Девица в комбинезоне для серфинга подходит ко мне с приветливой улыбкой на лице и термосом с кофе в руках, и я у нее спрашиваю, здесь ли Карин. Она повторяет это имя на каком-то скандинавском языке трем-четырем блондинам, те пожимают плечами, тогда она показывает мне на лестницу. Из того, что она дальше пытается объяснить мне жестами, я вроде бы понял, что мне не стоит принимать душ, потому что горячая вода закончилась, но я могу и ошибаться.