Огневые точки распределялись по мостику равномерно – одна в носу, две посредине и четвёртая – в корме, возле «Майбаха» и громоздкого устройства, передающего вращение вала на оба пропеллера. У инри не было ни единого шанса – огонь сразу четырёх «Шпандау» (инсекты заходили для сброса «мотыльков» со стороны борта) встретил «стрекозы» футов за триста до рубежа, когда можно было ожидать хоть сколько-нибудь эффективного огня митральез. Сказали своё слово и карабины: полтора десятка стволов, бьющих, считай, в упор – это не пустяк. Тяжёлые конические пули калибра 7,9 миллиметров рвали полу-живые корпуса, маховые перепонки, навылет пробивали тела наездников. Разделавшись со «стрекозами» (на это ушло не больше трёх секунд и по полсотни, максимум, патронов на ствол), пулемётчики собрались, было, переключиться на то, что показалось им взятыми на буксир планёрами. Но в этом уже не было необходимости – инсекты-буксировщики не успели набрать нужную высоту, и «мотыльки» бессильно и бесполезно проскользнули футов на тридцать ниже «Графа Цеппелина». Сидящим верхом на их узких, кольчатых телах бойцам оставалось лишь в бессильной ярости потрясать клинками.
– Прекратить огонь!
Алекс оторвался от карабина. Хотелось ещё стрелять, орать во весь голос, прыгать, хохотать – как тогда, на орудийном мостике «Династии». Елена тоже не скрывает восторга: азартно размахивает своим «Маузером», выкрикивая что-то насмешливое вслед падающим в океан инри.
Хотелось подхватить её в объятия, прильнуть к обжигающим губам поцелуем… Нет, нельзя. Профессор – вот он, свесился за борт и рассматривает маневрирующие тысячью футами ниже «облачники».
– Порядок на палубе! – проревел фон Зеггерс. – Всем проверить оружие, пополнить боекомплект. Машина, обороты до полных, вертикальные рули на семь. Атакуем правый!
Воздушные корабли покачивались рядом, словно плоскодонки в рыбацком затоне. Фон Зеггерс помянул всех чертей, пытаясь подвести свой неуклюжий аппарат к корвету так, чтобы можно было перебросить швартовочные концы на его верхнюю палубу. В итоге, всю работу сделала команда «Локи» – и вот «Граф Цеппелин» и корвет, связанные, словно пуповинами, двумя переходными мостиками, неспешно дрейфовали по ветру к северу.
Воздушное сражение закончилось, едва успев начаться. Обнаружив, что нелепое сооружение, появившееся так некстати, мало того, что отбило атаку, но и нацелилось на один из «облачников», капитан-инри дал команду на срочное всплытие. В недрах казовых мешков заполыхали возбуждающие разряды, тяжёлыми шмелями загудели в коробах маховые перепонки, и «облачник» послушно полез наверх. Расчёт был прост: встать параллельно с пузырчатым чудом-юдом, и с дистанции футов в пятьсот окатить его с носа до кормы огнестуднем из «грозовых труб». Конечно, горючая слизь неспособна воспламенить мета-газ, но оболочку-то гроздей она сожжёт – и тогда лишившееся подъёмной силы летучее недоразумение свалится в океан, где ему самое место.
План, при иных обстоятельствах, безупречный, не сработал. Тяжёлое вооружение, связки дальнобойных «грозовых труб», начинённых огнестуднем, располагались у «облачника» в бортовых палубах, и сами стали превосходной целью для пулемётчиков – причём задолго до того, как корабль вышел на дистанцию эффективного огня. Свинцовые мётлы прошлись по орудийным мостикам и гондолам, выкашивая прислугу и калеча пусковые установки. В одной вспыхнул разбрызганный прямым попаданием огнестудень и, если бы не самоотверженность расчёта, успевшего отстыковать пылающую гондолу и обрушить её (вместе с собой, разумеется), в океан – «облачник» ждала бы судьба, уготованная кораблю
Но – обошлось. Осознав, что жертва, при всей своей нелепости, способна очень больно жалить, причём с неожиданно большой дистанции, инри одновременным разворотом вышли из боя. Гоняться за шустрыми «облачниками», да ещё и в их зоне ответственности – нечего было и думать. А потому командир «Локи» (тут Алекс не ошибся), капитан цур зее Креббс скомандовал отбой и вызвал наверх сигнальщиков – установить связь со странным воздушным кораблём, чьё появление столь неожиданно переломило ход боя. И каково же было его удивление, когда выяснилось, что бесформенная каракатица – не что иное, как замена «Крмихильды», которую ему было назначено дожидаться в этом районе.
Швартовка заняла примерно полчаса, после чего пассажиры «Графа Цеппелина» перебрались на корвет. На борту остался штурман Зелински с тремя матросами и механиком – аэростат решено было взять на буксир, но его «Майбах» останавливать не стали, чтобы пропеллеры прибавили хотя бы два-три узла к скорости образовавшейся связки.
