Первым на «Локи» переправили подстреленного англичанина. Его рана загноилась ещё на Летучем острове, а экспедиционная аптечка, снадобья из которой могли справиться и не с такой напастью, канули в океан вместе с «Кримхильдой». Неожиданно помощь раненому оказала Чо: поколдовав с корешками и бледными пузырчатыми грибами, добытыми в недрах островка, маленькая японка изготовила мазь, принесла пилоту облегчение, позволившее протянуть ещё некоторое время. Но в ночь перед отлётом бедняге стало совсем худо: бредящего, мечущегося в жару, англичанина упаковали на жёсткие носилки, сооружённые из кусков дырчатого дюралевого настила, и вместе с ними пристроили в гондоле. Фламберг, осмотревший рану, помрачнел с лица и выдал неутешительный прогноз: «если повезёт встретить наших в течение ближайших дня-двух, и на борту окажется толковый специалист – тогда есть шанс…»
Уилбуру Инглишби повезло. Бортовым врачом на «Локи» состоял хирург-интерн Имперского госпиталя Туманной Гавани, взятый в Воздушный Флот по недавней мобилизации. После двухчасовой операции он уверенно заявил, что жизнь раненого теперь вне опасности, и руку тоже, кажется, получится сохранить. Но это известие, ещё сутки назад вызвавшее бы радостное оживление (и члены экспедиции и даже германские воздухоплаватели сочувствовали пилоту, угодившему сдуру в эдакую передрягу) сейчас прошло почти незамеченным. Слишком шокирующей, оглушительной оказалась другая новость, ради которой командир «Локи» и собрал гостей в кают-компании корвета.
Известие действительно было невероятным – и очень, очень скверным. После убийства жандармского генерала ситуация в Туманной гавани окончательно вышла из-под контроля и инсургенты заняли большую часть города. Войскам не удалось подавить разгоревшийся мятеж. Около двух недель упорные уличные бои, и в самый их разгар инри высадили на Побережье десант со специально подогнанных к береговой линии Плавучих островов, а так же с воздуха. Второй Воздушный флот пытался этому помешать, почти полностью истребив первую волну десантных облачников. Но этого оказалось мало: на подходе были ещё три полнокровные Армады – они-то и переломили ход грандиозного воздушного сражения. Одновременно ещё одна инрийская Армада нанесла удар по столице КайзерРайха, и отбить это нападение оказалось некому – все силы Воздушного Флота были сосредоточены на Побережье.
В результате пятидневных кровопролитных боёв Туманная гавань, второй по величине город Империи, пала. Из Столицы, охваченной огнём, бежали остатки населения, кайзер и правительство вынуждены были эвакуироваться на север, к Новой Ладоге, в русские районы. Туда же отходили остатки гарнизона «Туманной Гавани» и сводные отряды пограничной стражи, а так же стягивались ещё не участвовавшие в боевых действиях части. Тому, что осталось от Кайзерлихмарине и Второго Воздушного Флота, пришлось срочно искать убежища на островах Северного Архипелага – именно туда и предстояло направиться «Локи» с «Графом Цеппелином» на буксире.
Капитан Креббс умолк, давая гостям возможность переварить сказанное. Тяжёлая тишина затопила кают-компанию. Члены экспедиции ошеломлённо молчали – они ожидали по возвращении чего угодно, только не этого. Германские воздухоплаватели, не вполне осознавшие, какое несчастье постигло их новых друзей, недоумённо переглядывались и пожимали плечами. Взгляды, один за другим, обращались к одному человеку – начальнику экспедиции. Мичман видел, как дрожали у того пальцы, как покрылось мелкими каплями пота лицо. Елена (она сидела рядом с мичманом) до боли стиснула его ладонь. Пальцы девушки сделались ледяными, и Алекс ощутил, какой ужас поднимается сейчас из глубинных тайников её естества.
Мир, их замечательный мир, в котором случались, конечно, и войны и прочие неурядицы – но где-то далеко, на дальних подступах, лишь изредка прорываясь в границы Империи – рухнул в одночасье. Столица с её великолепными дворцами, музеями, театрами, выгорела дотла. Туманная Гавань разорена мятежниками; Побережье с рыбацкими посёлками, уютными курортными городками, золотыми пляжами, на которых он немало повалялся в детстве – всё это теперь принадлежит остроухим нелюдям.
Алекс ясно понимал одно, и именно это произнёс минуту спустя справившийся, наконец, с собой Смольский. Над Империей нависла нешуточная угроза – вероятно, самая серьёзная за последние два десятка лет. И, что бы ни ожидало в ближайшее время пассажиров «Графа Цеппелина», это уже не будет иметь ничего общего с прежней мирной и безмятежной жизнью…
– Нет, в отражении Армады мы не участвовали – оборону держали главные силы Второго Флота. Нас и ещё два корвета того же типа, что и старина «Локи», придали бригаде панцеркройцеров для корректировки артиллерийского огня – они пытались остановить высадку десанта с Плавучих островов. И когда полыхнуло – мы оказались в стороне и не попали под самый сильный удар.
