…
— Много вранья? – спросила Юн, завершив чтение.
— Умеренно, — сказал военфельдшер.
— Умеренно? — возмутился Рон, — Тут пишут, будто мы с тобой истребляли суннитских колонистов. Ты такое помнишь? Лично я никаких таких «колонистов» тут не видел.
— Это – те придурки с автоматами, которых мы зачистили, — пояснил Керк.
— Вы что, воевали здесь? – поинтересовался Олаф.
Рон неопределенно повел плечами.
— Не то, чтобы воевали. Тут была полицейская спецоперация.
— Это сколько же вам тогда было лет? – удивилась Фрис.
— Мне – 21, — сказал Керк, а ему – 18. Он был такой юный и сентиментальный.
— Я и сейчас юный и сентиментальный, — заявил Рон, — И, кстати, что этот долбанный писатель наплел про концлагерь на Пиерауроу?
— А что там на самом деле? – спросил Олаф.
— Там красиво, — сообщила Пума, — Море. Кораллы. И всего 300 миль от нашего fare. Рон, давай мы завтра повезем всех туда на party de mar?
— Во–первых, 350, — поправил он, — Во–вторых, мы обещали показать ребятам нашу ферму. В–третьих, им неплохо бы пару дней нормально отдохнуть в домашней обстановке. Ну, и в–четвертых, то, что ты не любишь готовить на кухне, еще не значит…
— Почему ты всегда угадываешь? – обескуражено спросила она.
— Я прошу меня извинить, … — нерешительно начала Юн Чун, — … Не думайте, что я хочу вмешаться в вашу семейную жизнь…
— Если тебе понравился мой мужчина, — перебила Пума, — я его тебе одолжу, но только на одну ночь, если он не будет против, и если ты мне тоже что–нибудь подаришь.
— Пума! – укоризненно проворчал Рон, — Что о нас подумают в Китае?
Африканка задумчиво почесала в затылке, и решительно сказала:
— ОК, я тебе одолжу Рона на одну ночь без подарка, просто по–дружески.
Фрис и Олаф покатились со смеху.
— Я опять что–то не так сказала? – сконфуженно поинтересовалась Пума.
— Я о другом, — не менее сконфужено пояснила Юн, — Я просто подумала, что если тебе не очень нравиться готовить дома, то я бы могла тебе помочь. У моего дяди есть маленькое семейное кафе в Тян–Яхайцзяо, на севере острова Хайнань, и мне нравится ему помогать. Он говорит, что, у меня получается, но я не знаю, удобно ли делать это в вашей семье.
— Очень, очень удобно! – обрадовалась Пума.
— Если тебе действительно не лень, и если тебя устроит наш набор продуктов, — добавил Рон, — Видишь ли, Юн, мы с Пумой не очень домовитые ребята, и у нас что есть, то есть.
Китаянка кивнула и улыбнулась:
— Ничего страшного. Мой дядя говорит: живешь у горы – кушай то, что есть на горе, а живешь у воды — кушай то, что есть в воде. Если что–то можно кушать, то обязательно есть способ, как приготовить это вкусно.
— Твой дядя – гений, — объявила Фрис,
— Вообще–то, — скромно сказала Юн, — эту пословицу придумал Сюй Сюэмо, в XVI веке.
— Значит, — заключила шведка, — Сюй Сюэмо тоже был гений.
…
Сухо и звонко щелкнул выстрел.
— Попал! — азартно воскликнула Эстер и прыгнула в воду, — Ого! Тяжелый!…
— Кто это? – удивленно спросила Жанна.
— Увидишь. Подержи, — коротко сказал Наллэ, сунул ей в руки штурмовую винтовку и тоже полез в воду. Глубина здесь была чуть больше метра.
Канадка, в полном недоумении, осталась в пяти шагах от медленной, заросшей протоки, держа в руках оружие, из которого, зачем–то, был произведен выстрел в воду. Нет, уже понятно, зачем. Наллэ выбрался на илистый берег, держа в руках темно–серую толстую рыбину, которая еще слегка шевелилась, бросил ее почти к ногам Жанны и повернулся, чтобы помочь Эстер. Она выпрыгнула на сушу, уцепившись за его руку и, критически осмотрев себя, весело сообщила:
— Я вымазалась, как морская свинка. Но какой кхои! Верных 30 фунтов, не сойти мне с этого места! Медвежонок Наллэ, это был твой лучший выстрел за последнюю неделю!
— Ха! А ты не знала, что я — великий охотник? Короче: девчонки, разводите костер, а я займусь разделкой, — он взял винтовку из рук Жанны, вынул из крепления на корпусе штык–нож, и уселся на корточки рядом с рыбиной.
Эстер деловито начала собирать более–менее сухие обломки триффидных стволов — их здесь валялись целые кучи. Более молодые ростки этой древовидной травы рвались вверх, к солнцу, порой просто выпихивая более старые растения из земли. При сборе урожая упавшие стволы отгребали в сторону бульдозером, чтобы освободить проезды. Обломки стволов, оказавшиеся на влажном грунте и в каналах, пропитывались водой и начинали гнить, быстро рассыпаясь в труху. Обломки, оказавшиеся сверу, высыхали, несмотря на тень и высокую по местным меркам влажность, и годились на топливо.
Скоро, в зеленоватом полумраке, образованном густыми триффидными кронами, горел костер, а в горячей золе пеклись завернутые в широкие листья куски рыбы (оказавшейся ГМ–разновидностью черного китайского карпа, завезенной сюда с целью биологической очистки мелких ирригационных каналов со слабосоленой почти стоячей водой).
