Менеетрелька отправилась в конюшню за своей лошадью. А мы с Элидором, поглядев ей вслед, одновременно вздохнули, и почему-то я не почувствовал привычного раздражения по поводу того, что эльф имеет больше прав на оценивающие взгляды в сторону девочки. Может, предстоящие сложности как-то роднят? Может быть.
— Что скажете, сэр Зигфрид?
— Их нужно убить.
— Ответ хороший, но нам кажется, что он несколько скоропалительный.
— Ваше Величество, если бы вы могли видеть то, что вижу я, вы согласились бы с необходимостью убийства этих четверых. Они — слишком страшная сила, чтобы позволять им жить.
— Вы выражаетесь очень туманно, генерал.
— Я говорю то, что знаю. Совмещение несовместимого всегда ведет либо к разрушению, либо к мощи.
— И насколько же они сильны?
— Орден может справиться с ними. Пока.
— В таком случае поспешите. Кстати, сэр Клаус говорил, что один из этой четверки — огромный шефанго с длинной белой косой. Он никого не напоминает вам, генерал?
— Я понял. Ваше Величество. Благодарю.
— Не за что. Ступайте.
Совершенно секретно.
Всем настоятелям и тайным и явным представителям. С момента получения данного послания все бумаги, приходящие из центральной резиденции, считать недействительными. Приказы будут передаваться только через доверенных лиц, лично известных Магистру и получателю.
Вечер опускался на замок. Косые лучи солнца заглянули во двор, коснулись нерешительно холодной каменной кладки, пробежали по начищенным доспехам часовых, ласково тронули лицо огромного беловолосого шефанго.
Эльрик посмотрел на солнце и улыбнулся.
Уже скоро.
Тоскливое ожидание сменялось действием, и скручивалась пружина внутри, нагнетая яростно-веселое напряжение.
Уже скоро.
Оранжевый свет отразился последний раз от широкого лезвия топора и погас.
Принц развернулся и отправился в пустующую казарму.
— Эльрик. — Кина осторожно тронула за плечо. — Я тебе кое-что отдать должна.
— Садись. — Шефанго кивнул на жесткую койку. Сел сам. Достал любимую трубку, с почти насквозь прогрызенным мундштуком.
— Я хотела дождаться, пока все это кончится. — Кина попробовала улыбнуться, но улыбка вышла кислой. Оказавшись в замке, все четверо не блистали весельем. — Но раз уж приходится расставаться, лучше — сейчас.
— Мы расстаемся от силы на десять часов, малыш. Ты в ночном дольше бываешь.
— Это совсем другое дело, — Эльфийка покачала головой. Волосы ее рассыпались черным душистым облаком. — Нам нельзя расходиться. И не разойтись нельзя. Я боюсь, Эльрик. Не за себя, конечно, со мной все будет хорошо. Но вот как вы здесь одни против всех… Против неизвестно даже чего.
— Ерунда. За Элидором я присмотрю. Сим сам в состоянии о себе позаботиться. А ты — девочка умная. И бегаешь быстро.
— Ты веришь в то, что говоришь?
— Естественно.
— Хорошо тебе. Вот, возьми. — И эльфийка достала из кармана сложенный вчетверо пергаментный лист.
— Это что? — Эльрик с интересом развернул послание… И нераскуренная трубка со стуком упала на каменный пол. — Тарсграе… девочка, где ты его взяла?!
Алые глаза впились в Кину. Страшные. Обжигающие. Безумные.
Эльфийка качнулась назад:
— Я не знаю, Эльрик. Я… Мне это дали. Дал человек. Он… я была в лесу, а он… Он просто отдал мне это. Сказал, что стар уже для розысков адресата, а я… Ну, он сказал, что я его обязательно найду… Он сказал, что… что это весть для императора Ям Собаки, и я подумала… Эльрик? Что с тобой?
— Ничего, малыш. — Принц медленно выдохнул, считая про себя до двадцати пяти. И прикрыл глаза. Руки дрожали, но с этим он ничего не мог поделать. Ладно хоть не всего колотит. А могло бы… — Ничего.
— Я подумала… — Кина смотрела на его руки. Эльрик смял письмо. Сцепил тонкие пальцы. Помотал головой. — Там написано что-то плохое, да? — Эльфийка подняла встревоженные глаза. — Это ведь ваш язык, так? Что там, Эльрик?
— Зорр аш Торанго. Весть императору. Все так же, не открывая глаз, шефанго произнес про себя древнюю формулу.
Обряд. Заклятье. Рожденное в далеких, забытых его народом мирах.
И почувствовал, как теплой тяжестью лег на безымянный палец перстень.
На левую руку. Как велит обычай.
Перстень императора. Талисман и символ, сотканный из тысяч сложнейших заклинаний, знак власти, который нельзя ни потерять, ни продать, ни даже. подарить. Только передать по наследству.
Перстень…
Проклятая дрожь исчезла, стало вдруг спокойно, тихо так стало. А ничего не понимающая Кина смотрела на из ниоткуда возникшую драгоценность.
— Эльрик?..
— Все кончилось, малыш… — Голос шефанго был тихим. Совсем тихим. И очень низким. — Все кончилось, понимаешь? Все.
