Быстро вернувшись глазами, он понял, о чем говорил пожилой еврей. На уровне человеческого роста, а до этого он смотрел выше, виднелось нечто, похожее на кожаную ручку от саквояжа.
— Маша, лопату!..
Девушка аккуратно спустила требуемое. Заметим про себя, что ей очень понравилась такая интерпретация ее имени…
Через три минуты посреди лужи стоял грязный комок, чего-то формой напоминающий то, что по словам Державы его дедушка утопил в дырке сортира.
Открывать пока не стали, сначала выбрались из котлована, потом забрались в Лехин УАЗ «Буханку» и на раскладном столике начали отколупывать закаменевшую консистенцию. Кожа, как таковая, роли уже не играла, облипшее и засохшее нечто, о чем предполагать не хотелось, превратилось в надежную бронь. Вдруг нож, что-то царапнул:
— Металл! — вскрикнул Арон…
— Неужели?!..
В это время откололся кусок с пачку сигарет и взглядам предстал большой, блестящий золотом, крест с искусно сделанным Распятием. Дальнейший осмотр было решено проводить в присутствии Бузыкина. Куда и направились…
«Анатолич» вел переговоры с закупщиком зерна, пришлось подождать с десяток минут. «Хозяин» района чуть со смеху не упал, увидев столь приличных людей, перемазанных с ног до головы:
— Вы сейчас, как мой отец, после того, как свою собаку из сортира вытаскивал. Только воняло от него по-другому…
— «Анатолич», прямо в точку. Мы, собственно говоря, с повинной… и из… сортира…
— О-но как! А что случилось-то? Что это у вас за ридикюль?… Ха ха ха…
Тут в разговор вступил Алексей, понимая, что лучше ему выступить примиряющей стороной, ведь все это глава района допустил полностью доверяя ему:
— «Анатолич», ребята все это… ну с вокзальной площадью и с павильонами придумали из-за этого вот предмета. Я только позавчера узнал. Сейчас поймешь, почему так…
— Нууу… это и понятно, что не «павильоны»…
На полуслове он прервался, когда развалившийся наконец комок обнажил содержимое. Конечно, все было грязным, мягко говоря, но вполне определяемым.
Повертев в руках, уже впятером, решили ехать в усадьбу к Лехе, и там пробовать что-то делать. Арон написал список необходимых химических реактивов и сам же с Бузыкиным поехал их забирать в школу…
По приезду они уже застали разложенными найденные предметы в ванночках, кастрюлях, лоточках, пластмассовых контейнерах. Все это располагалось на одной стороне длинного стола. Другой был занят разложенной по тарелкам снедью, расставленными рюмками, бокалами, бутылками, штофами, и двумя трехлитровыми банками с солеными огурцами и помидорами. Друзья играли в бильярд, Мариам, не отрываясь, смотрела на ансамбль ювелирных украшений, как ей казалось, состоявший из кулона, сережек и браслета…
Держава без замедлений приступил. Через два часа с небольшим начали появляться произведения искусства, которых никто не ожидал увидеть, даже уже после состоявшейся находки.
Перечень, написанный еще рукой деда, полностью совпадал.
— Неужели это вот… носил кто-то из Царской фамилии. Обалдеть!.. Ой, мальчики, так хочется померить!
— Мадам, все в вашей власти…
Из шкафа, стоящего в коридоре, вытащили большое зеркало, поставили на самое светлое место. Мариам надела нечто похожее на вечернее платье, быстро причесалась и начала действо, от которого никто не мог отвести взгляда.
Скажем честно, одно дело говорить, предполагать, искать, найти, отмывать и даже держать в руках, совсем другое — видеть их в момент, для которого они предназначены.
Никто не заметил, как примерка пошла по второму, третьему, седьмому кругу. Незаметно опустошался стол от яств, девушка не притронулась к ним совсем. Наступил мгновение, а оно всегда очень опасно, когда кто-то спросил:
— Ну и что же с этим совсем делать будем…
Часто все сразу вспоминают свои заслуги, чьи-то обещания, выражают свои желания. Странно, но ничего подобного за этим столом не было. Начал Андрей:
— Я уже нашел свою драгоценность, если только ей что-нибудь в виде подарка на венчание…
— Я отдаюсь во власть Арона Карловича. Арончик, милый наш друг и благодетель, признаюсь, я совсем растерялась. Хочется все, и ничего…
И уже повернувшись к Андрею:
— Но свое сокровище и на миллион таких саквояжей не променяю…
Светищев засиял, как начищенный до блеска шелом русского ратника, выставленный на солнце, принял горделивую властную позу, уперев руки в колени, многозначительно произнеся:
— Вот как у нас!..
Владимир Анатольевич Бузыкин, кивнув, тоже констатировал в свою очередь:
— Ну это и понятно — совет да любовь! Не знаю, не знаю… у нас детский дом… совсем на ладан дышит. Мечта у меня поднять его, и ведь каждый год спонсоров находим, но как только к реставрации дело, так все банкротятся. А в области с бюджетом: «лаве нане и жизнь курава»… Так, что, если решите старику Бузыкину от щедрот что-то выделить — все туда пойдет. Здесь мне сокровища не нужны, а вот на Небесах, как отец Фелофей говорит, ох и хитрющий он тип, единственное им место! Ну да ладно…
Все переглянулись и на перебой стали уверять, что каждый хочет в этом поучаствовать, а Арон, так и прямо заверил:
