— Может быть… Вместе нам бывало сложно, но порознь вообще не возможно! Сейчас… у меня есть старое видео, я просматриваю иногда его… в кадрах видно… — она тянется ко мне, а я предпочитаю друзей… Знаешь, не так открыто, а главное это происходит бессознательно. Я ведь ее действительно безумно любил… и люблю… Я мог… да что мог… я не слышал, бывало ее… слушаю, внимательно слушаю, а не слышу… Знаешь, что она хочет, что ей нужно, а делаешь наоборот… Когда она… когда ее мнение не сходилось с моим, я пытался доказать свою правоту, и бесился, когда понимал, что и в ее мнении есть рациональное зерно… Было и так, что она обращалась ко мне с радостью, откровенно с раскрытой душой, а я весь в каких-то подозрениях, толи недопоняв, толи восприняв искаженно, выпуливал совершенно для нее неожиданное, чем иногда вводил в такое состояние уныния, что сам уже не мог ничем исправить.
Однажды мы собирались праздновать день рождение, у нее был юбилей 25 лет. Несколько дней она носилась с прической, с платьем, с домашними делами, которых не забывала никогда, я же купил подарок, заказал ресторан, знаешь, наверное, в Даниловском монастыре. Кучу гостей пригласил, но под самое время сбора… мы уже выехали из дома, оказалось, что ожидаемых денег нет. Бред, конечно, мне бы любой занял до завтра. Что со мной случилось?! Я стал сам не свой, все отменил и повел ее в ресторанчик одну… Осталась фотография того вечера — она с подарком, в обнимку с огромным букетом алых роз… вот она… именно…
Арон уже держал ее в руках:
— Нет слов, никогда не видел таких больших слез обиды на все-таки счастливом лице! Как это вообще может ужиться в одном выражении. Невероятная женщина! Извини, я ведь ювелир. Кулон, сережки и перстень… на этой вот фотографии, очень красивый набор. Ты купил его, а на ресторан денег не хватило?
— Ну, примерно так… Бред, конечно… Если мне до сих пор обидно и стыдно за свой поступок, представляю, как ей было тогда… Представляешь, она стерпела, ничего не сказав… Она любила, возможно, любит и до сих пор!
— Поэтому ты один?…
— Не знаю, я многого теперь опасаюсь. Мне кажется, что очень часто делаю больно, причем, чем ближе человек, тем больнее…
— Я… у меня примерно так же. Иногда мне кажется так у всех. Нам проще обидеть близкого и любимого человека, чем незнакомого и ничем нам не дорогого…
— Нужно было обложить отделочным камнем дом, в который мы переехали незадолго до рождения дочки. К тому времени она еще совсем малютка была, а шум обещал быть страшный, один станок для распиловки камня, чего стоил. Одновременно у меня кое-какие проблемы… в общем, я снял неподалеку квартиру и перевез их туда. Когда она уезжала, я не мог смотреть в ее глаза… мне нужно было уехать, и мы три месяца не говорили. Она думала, что я их бросил! Тогда все кончилось хорошо, появился так же неожиданно, как исчез, и мы… в общем, все пошло к прежнему руслу. Какой я идиот, не всегда могу показать свои чувства, и не всегда замечаю то, что нужно. Погано! Это остается в памяти, и попрошествии времени возвращается. Тогда я вижу все в другом свете и понимаю, какой я тупица.
Тогда казалось, что это такие мелочи, сейчас, мол, есть кое-что поважнее, потом обращу внимание на эти сюси-пуси… оказалось, что «потом» может и не быть!..
— Для тебя это мучительно. Но не вини только себя!..
— Хм. Больше не кого… Ладно, не об этом… В наших чувствах иногда тоже просматривалось обреченность его, но чудно как-то все получалось и… в общем, мы были счастливой парой. В прожитых нами вместе годах поместилось столько всевозможных невероятных событий, что кажется им лет пятьдесят. Каждый день был перенасыщен и полон эмоций, а сейчас редко бывает, чтобы я не вспомнил ее имя и не посмотрел вот этот альбом… ты заметил, какие фотографии смотрятся чаще…
— Так бывает, Леша, так бывает, когда Бог специально попускает в твою душу боязнь потерять самое ценное. Наверное, делает Он это, чтобы дать понять тебе — надо что-то менять. Знаки ставит, наталкивает разными событиями на ответы. Мы их чувствуем, видим, понимаем, но редко им следуем. Он хочет сделать нас чистыми, такими же должны стать и отношения, и наши чувства. Но мы не привыкли так, считаем это утопией, не верим, что так получимся, потому что сомневаемся и в супругах, и в себе! И ведь знаем как правильно!
— Все так, Арон, все так… Вот и у ребят что-то… а что не пойму. Ты же заметил, они никак не могли слиться, что им мешает… или точнее мешало? Дай Бог это позади…
Неожиданно ворвались Андрей и Мария, он нес ее на руках, оба смеялись, излучая счастье и радость от него. Мужчины улыбнулись в ответ, но тень переживаний от только сказанного, еще пробегала смущением. Глаза их обжигались от света, исходящего от влюбленных. Алексей совсем потух, когда девушка подхватила лежащий на подлокотнике кресла фотоальбом, открыв на той самой фотографии:
— Ой! Какая женщина! Девочка тоже… прямо ангел! Хм… два ангела… Кому ж так повезло? Леша, твои?…
Он сделал вид, что не услышал, отвесил, улыбаясь низкий поклон и вышел, пообещав налить вина и принести.
