За пол минуты до этого, старший группы террористов, направленных на дорогу Ильясом, услышав звук двигателя, но, не видя света фар, послал боевика посмотреть, может быть есть дорога, идущая параллельно этой. Такое бывает, если необходим объезд проблемного участка. Участок был действительно с огромной, глубокой лужей, именно поэтому они и выбрали это место, поскольку перед ней автотранспорт должен был замедлять ход.
Вышедший ваххабит не успел сориентироваться и сразу попал под колеса. Дальше, оставшиеся два со злости, увидев, что произошло, напали на вышедшего из машины и били его, пока тот не перестал показывать любые признаки жизни.
Машина, к тому же такая, да еще с полным баком, была кстати. Потерявшего сознание собирались, связанного кинуть в кузовок, но открыв его, обнаружили Мариам. Не зная ее, но понимая, что женщина еще лучший заложник, схватили и ее.
Туда же заставили залезть и двух полицейских, захваченных пятнадцатью минутами раньше. Те передвигались на мотоцикле с коляской, на котором теперь ехал второй бандит. Так они и предстали перед Ильясом, воздавшим хвалу Аллаху за такую удачу.
Хотя Мариам, пока не узнали, она понимала, что это дело времени. В кузове, в совершенной тесноте, девушка могла только прижаться к Андрею, поливая его лицо горькими слезами. Ей казалось, что он не дышал, лицо его было в крови, верхняя губа разорвана и сквозь нее проступала пустота, вместо нескольких зубов. Глаза заплыли гематомами, которые нужно было взрезать, волосы слиплись от вытекшего из ран на голове, от ударов приклада автомата. Но всего этого пока она не видела, чувствуя только запах и вкус крови.
В течение следующего часа в назначенном месте собрались все «засады», кроме одной, плененной Лехой. Но были и еще потери: сбитый Андреем скончался на месте, еще один — серьезно ранен ножом, истекая кровью, он умер через пару часов. Эта заслуга принадлежала координатору. Раскатный успел выкатиться на ходу, через пассажирскую дверь, поняв, что вышедшие люди, никто иные, как боевики. Но сделав несколько кувырков, наткнулся на одного из них, чего тот не ожидал. Интуитивно Петр Симонович, выхватил большой армейский нож из ножен, прикрепленных к бедру, и успел нанести несколько ударов, бывшими бы смертельными сразу, не будь боевик в разгрузочном жилете, набитом боеприпасами, рацией и пакетами с медикаментами…
Его тоже били и тяжело ранили. Убили бы совсем, если бы не разглядели под светом фонарей, формы и звания.
Перед Ильясом предстал батюшка — отец Филофей. Он сдался смиренно, не выглядел испуганным, хотя разочарованным своей не исполненной миссией — направлялся он, как раз к ферме, чтобы постараться быть одним из факторов успокоения своих пасомых чад.
Заталкиваемый в машину с двумя, уже начавшими, увеличиваться синяками, он произнес только одну фразу: «Слава Богу за все!» — дальше усиленно молясь про себя.
Надо сказать, что это событие стало для него кардинальным переломом не только в его жизни, но больше в вере, в которой он буквально сделал только что мощный прыжок, что совершенно изменило его прежнее вероощущение.
Связанный с остальными, он видел во взглядах и смятение, и боязнь, и стойкое спокойствие человека, готового на все, ради исполнения долга, конечно, и трусость и отчаяние. Читатель, наверняка, и сам сможет распределить принадлежность этих взглядов, обнаруженных у плененных. Участь их представлялась ужасной, но всю полноту и серьезность понимал только один человек — полковник Раскатный.
С бешеной скоростью работающий мозг, не находил ни одного решения, сколько-нибудь приемлемого в настоящей ситуации. Он уже знал о гибели спецназовцев, некоторых из которых знал лично, особенно капитана Самойлова, начинавшего службу под его начальством.
Петр Симонович отчетливо понимал, что среди своих, то ли в администрации, то ли в полиции, то ли еще где-то, существует «крот», пустивший насмарку все его усилия.
Он внимательно осмотрел всех плененных и сделал очень точный вывод — кроме, возможно, батюшки высокого и крепкого человека, да пожалуй Димона, надеяться больше не на кого. Полицейские, молодые пацаны, бегали испуганными взглядами, выражавшими готовность исполнить любое приказание Ильяса, и тот хорошо это понимал, имея инстинкт зверя, и буквально физически чувствуя боязнь и силу мужества. Андрей, до сих пор был без сознания, девушка не отходила от него, словно не замечая происходящего.
Она, пожалуй, тоже была готова на все, но что-то подсказывало, что она таит в себе проблему, которую придется решать.
Когда дело дошло до Раскатного, ему начали задавать вопросы, он не стал скрывать, кто он и зачем здесь — его все равно «сдали». Он хорошо понимал, что такое признание приведет либо к смерти, поскольку он представляет опасность изнутри, либо его полностью обездвижат, пожелав оставить не только ценным заложником, но и некоторым путем для переговоров, на котором можно сыграть свою игру. Ильяс, подумав некоторое время, решил оставить его, хотя понимал, что он будет стараться противодействовать всеми возможными путями.
