Иностранец начал рассказывать все подряд, через фразу умоляя дать ему героина, или хоть, что-нибудь. Объяснив, что наркотики это плохо, ему предложили пулю, от которой он отказался.
После допроса Леха, видя, что капитан готов был разорвать их, поинтересовался, что это он так зол на них, на что тот ответил:
— Я один остался, часа два с небольшим назад, по «вертушке» жахнули из «Иглы», меня вышвырнуло, а пацаны… все, как один… кажется, он слышал, как их добивали… Нас всех кто-то слил, и я его…
— Я тебя понял… сожалею, братулец, я с тобой, Арон нам, правда не помощник, но кто знает, может и старый еврей-ювелир на что-то сгодиться…
Дальше он вкратце рассказал все произошедшее от их встречи в поезде…
Вместе они вытащили с помощью лебедки квадроцикл, Держава оказался неплохим мастером, и через тридцать минуть аппарат завелся.
До рассвета оставалось несколько часов, было понятно, что до появления солнца террористы обязательно постараются завладеть фермой. Кое-что стало понятно, через их переговоры, благодаря рации, забранной у бандитов. В результате общих усилий мужчины пришли к выводу, что, прежде всего, необходимо связаться с координационным центром, а это можно было сделать только из дома радиолюбителя, до которого так и не добрались Андрей и Мариам. Они решили повторить эту поездку, впрочем, понимая, что засады по пути уже нет…
Через час затея оправдала все риски, сеанс связи состоялся, а пьяный в «дрова» любитель радиосвязи не только устроил прямой радиоэфир, но и совершенно спокойно совместил свой комплекс с рациями Алексея и Севастьяна, ретранслируя их и им сообщения, будто это телефонные переговоры сразу с несколькими лицами. Даже радиус работы превышал необходимый. Немного поспав — пять-семь минут, Егорыч, добрался и до Бузыкина. Скоординировав свои действия и договорившись о встречи, Алексей и Севастьян отправились в сторону коровника, чтобы попробовать прощупать там ситуацию.
Отправились на машине Алексея и на квадроцикле, но, не доехав до места трех километров, спрятали средства передвижения и дальше двинулись пешком.
Самойлов шел первым, за ним Леха. Капитан, крадучись, еле ступая, кое-где, раздвигая ветки, чтобы избежать наступания на сухие сучки, про себя думал, стараясь отвлечься от потери друзей: «Терять, конечно, не впервой, но так глупо! Кто-то за это ответит! Разорву! Надо вычислять прямо сейчас. Ну Леха-то вне подозрений… хотя тип еще тот. Откуда он, чем занимается — вообще не понятно. То, чем он меня обеспечил, по баблу тянет на пятнашку баксов… ё-мое, пятнадцать тысяч! Так это где-то еще взять нужно! Жаль у него „Винтореза“ нет! Да „АК“ тоже пойдет. Вообще сильно, конечно! У среднестатистического гражданина на даче целый оружейный склад. Ну вот зачем ему несколько „ночников“, три бронежилета, рации, сканеры, куча другой электроники, оружия, прямо на выбор! Да где он „Шмель“ — то взял?! Либо оружием торгует, либо людишек разных „валит“… и вот чего с ним потом делать? Хотя он меня самого вальнуть мог, но не испугался, а проверил и… Неее… не простой он среднестатистический… И этих двух папуасов неплохо обработал. Да и Арон не такой человек, чтобы с разного рода мерзавцами отношения поддерживать. Славный старик. Так и хотел с нами… А ведь он роль свою шикарно сыграл, я ведь и правда подумал… А! Потом разберемся. Надо парней моих найти, может, кто жив остался, и сделать это прямо сейчас, по ходу. Тааак, это где-то в полукилометре севернее-западнее от нас. Это мой долг!».
С этим и обратился к Лехе, прикрывая шейную гарниуру, которую ему выдал этот загадочный мужик:
— Лелик, здесь… недалеко мои упали, завернем?
— Святое дело! Только не долго. Кого ищем-то?
— Девять плюс двое экипаж… Оружие, документы, жетоны… хоть бы один остался бы живехоньким!
— При таком раскладе и тебя одного много!
— Это так, но вдруг…
К ферме они передвигались гораздо быстрее, злоба и ненависть кипела в них, ища выход прямо сейчас, и прямо здесь! Они быстро нашли место падения. Даже с оторванной задней частью, через дырку от которой вывалился Севастьян, летчики сделали все, что смогли. Были раненые и выжившие, больше половина погибла при падении, остальные — кто лежал, не в состоянии пошевелиться, кто пытался ползти, в стремлении помочь товарищам. Двое были даже перевязаны. Все они лежали с изуродованными наспех телами… — все боевые товарищи Самойлова. Их не просто застрелили, а порезали, закололи, правда, недолго издевались, боясь пришедших на помощь.
Все они были мертвы, хотя половина могла бы остаться в живых. Сам командир, как мы помним, чуть не погиб. Но знай он, что происходит, наверняка, рвался бы сквозь огненный заслон, и лежал бы рядышком, все равно, опоздав…
Те выстрелы, что слышал капитан: одиночные — ими добивали, уже изуродованных, а залпы очередями — оказывается охотники и местные жители, услышав звуки взрывов, предположили крушения, шли в надежде спасти хоть кого-то. Пришедшие совершенно не ожидали встретить здесь боевиков, как, впрочем, и сами боевики не ожидали увидеть здесь столько вооруженных местных жителей.
