Покидал арену Гольм со смешанными чувствами. Крики охочей до вида крови толпы провожали уже другого человека. Именно после этого боя стрелок взял под контроль свою жизнь. Выпивать позволял себе лишь в честь достижений, а не от печали и жалости к себе. Создал отряд и занялся достойным (по меркам Улья и его обитателей) делом. Гольм распорядился достойно похоронить того раба. Почти никто уже не мог вспомнить имя того невольника. Но Гольм помнил воина. Хасив. Его взгляд. Глаза умирающего воина, который нашёл покой в битве, не оставляли мыслей стрелка.
Как жаль, что тогда они оказались по разные стороны той арены. Случись встретиться им тогда при других обстоятельствах, может, судьба Гольма повела бы его другими тропами.
+++
Теперь судьба привела Гольма к руинам старого места силы, юному воину и его спутникам.
Боевой нож, брошенный юношей, вращался в полёте, создавая ощущение чарующего танца. Гольм наблюдал за ножом не спеша, словно время замедлило свой бег. Командир отряда наёмников всё контролировал. Он держал нож на мушке и готовился к выстрелу. Гольм ждал, пока нож не будет в трёх метрах от него. Внезапная смена траектории не смогла бы застать его врасплох. Стрелок выжидал, чтобы быть точно уверенным в том, что это именно тот бросок, который он прочувствовал на себе восемь лет тому назад. Нож изменил свою траекторию, как того и ожидал опытный наёмник. Такой же коварный бросок. Откуда пацан мог узнать его? Он бывал в Улье? Знал ли он Хасива?
Острое лезвие стремительно приближалось к наёмнику. Гольм спустил курок верного Беркута. Осечка! Удача не может быть вечной. Холодная сталь оказалась в опасной близости от головы карнава. Левая рука инстинктивно закрыла голову. Нож вонзился в предплечье и вышел с другой стороны. Тёмное пятно начало расползаться по куртке наёмника. Не обладай Гольм высокой скоростью движений и отличной реакцией, лезвие уже торчало бы у него в черепе. Он почти не чувствовал боли, слишком удивлён был осечкой. Надёжный и смертельно опасный пистолет, который был полноценной частью его тела, первый раз в жизни дал осечку. Впервые он не спас Гольма.
В такие моменты начинаешь верить в судьбу. Одна гадалка в трактире за несколько монет предсказала судьбу Гольму. Ещё юный и неизменно пьяный стрелок тогда поднял её на смех и долго шутил по этому поводу. Что ж теперь Гольм не смеялся. Он всегда помнил то пророчество безумной старухи, произнесённое в свете тусклых газовых светильников. И теперь пришло время перечитать те строки, записанные на желтеющих страницах памяти.
«Яркий день заменит ночь,
И уйдёт фортуна прочь.
Без оружия стрелок.
Кровь отведает клинок.
Путь к мечте теперь тернист.
В замке горном аметист,
Он сияет лишь во тьме,
Мощь его не по тебе.
Порви цепей хладных звено,
В нём правды кроется зерно.
Звёзды, ветер, снег и мрак.
Ты не бойся, будет знак.
Путь клинка и путь стрелка,
Ноша будет нелегка.
Чтоб угрозу отвести,
Нужно горы развести.
Герой родится и умрёт.
Где было пламя, станет лёд.
Найди в клубке из судеб нить.
Что расцветало, будет гнить.
Лишь путь и цель здесь постоянство,
Сиять как звёздное пространство.»
