Сидниц уверенно сидел за рулём инженерного чуда и смотрел в ночь. Включенные фары на передней части кабины могли отвоевать у бушующей морозной стихии и мрака ночи лишь немного места для обзора. Стеклоочистители работали постоянно, сметая снег, который норовил сделать невозможным обзор из кабины. Сидниц периодически сверялся с приборной панелью, которая светилась парой огоньков причудливых индикаторов и одного зеленоватого экрана. Затем он немного подправлял курс, выкручивая руль в разные стороны. На соседнем сидении недалеко от водителя сидел карнав. Он задумчиво вглядывался в ночь и метель сквозь засыпанное снегом стекло. Из задней части снегохода доносился негромкий басовитый храп.
Долгая тёмная ночь подходила к концу. Это были крайне напряжённые сутки для людей в отряде Выстрела. Да и для него самого Гольма тоже. Хоть он и не подавал вида перед своими людьми, его тело изнемогало от усталости, а ещё желания сомкнуть веки и не размыкать их хотя бы пару часов. За толстым стеклом кабины снегохода бушевала метель. Карнав отвёл взгляд от окна кабины и посмотрел на свою левую руку. Раненая конечность немного доставала Гольма. Рука висела в районе груди, покоясь внутри перевязи из куска материи серого цвета. Руку Выстрела зашил и перевязал опытный в этих делах Бейрек. Весьма неплохой копейщик так же хорошо управлялся с винтовкой, а его обширные познания в медицине несколько раз пригождались отряду.
Гольм всегда старался подбирать в свой крохотный отряд людей надёжных и универсальных. Теперь в их числе не было грубой физической силы и старой доброй военной мудрости. Трупы Хорнинса и Переска лежали в прицепе, что неустанно следовал за снегоходом. Боевые товарищи завернули их тела в одеяла и аккуратно положили рядом с циклотраком. Их везли, чтобы достойно похоронить на кладбище Улья. Гольм всегда следил за соблюдением необходимых ритуалов. Огромный Хорнинс погиб от выстрела из самострела старика, Переска зарезал мальчишка. Звучало нелепо, но только для тех, кто не знал, на что способны эти таинственные незнакомцы.
Гольм держал в руке нож, который извлёк из его окровавленной руки Бейрек. Карнав никогда не видел подобного оружия. Искусно выполненный, он, однако, не являлся бесполезной безделушкой. Свою боевую состоятельность он доказал уже не раз за последние сутки. Нож был гораздо тяжелее, чем могло показаться. Лезвие было изготовлено из переливающегося белыми прожилками серого металла. Режущая кромка была красиво выведена волнистым узором. Остроту лезвие имело бритвенную. Баланс у ножа так же был отличным. Гольм слегка щёлкнул указательным пальцем по клинку. Характерный металлический звук и лёгкая вибрация оставили приятное впечатление. Рукоять была выполнена из желтовато-белого клыка пепельного кариванга. Затейливые узоры покрывали рукоять, рисуя картины диких зверей и элементы горного пейзажа. Кариванг – зверь почти четырёхметрового роста, дьявольски быстрый и ужасающе сильный. Немногие охотники рисковали связываться с опасным горным хищником.
Сидниц на мгновение отвлёкся от прокладывания дороги в заснеженной пустоши, чтобы посмотреть на карнава. Он коротко взглянул на Гольма, затем опять в метель, потом на нож в руке карнава. Через мгновение водитель вновь следил за дорогой, которой не было, однако принялся вести негромкий диалог.
– Занятный нож, карнав. Похож на наградной турнирный. Видел такой однажды.
Гольм немного удивился. Слова Сидница как будто выдернули его из блаженной полудрёмы, в которой так комфортно было пребывать. Командир отряда наёмников, посмотрел вопросительно сначала на водителя снегохода, затем перевёл взгляд на нож. Наконец, сообразив, в чём дело, опять уставился на Сидница.
– Видел такой прежде? – карнав поднял нож и немного покрутил им в руке.
– Угу. В смысле, видал похожий клинок. Было это на турнире в Улье. Много лет назад.
– Когда это было? Можешь вспомнить точнее?
– Эммм… Сейчас подумаю. Лет девять-десять назад. Турнир проводил барон Снарденкол Укротитель Шторма, хороший друг Повелителя. Назывался он, кажется, турнир семи клинков.
– Может, турнир семи колец?
