Мы спорили, сражались с сомнениями, ночами напролёт сидели над символами. Некоторые элементы шифра до сих пор оставались неразгаданными. Были теории, что это не просто язык — это структура мышления, зашифрованная в визуальной форме. Я пытался понять это, как будто разгадывал саму суть мира. Иногда мне казалось, что если я загляну чуть глубже, то пойму, что стоит за завесой реальности. Но пока — всё упиралось в стену.
Иногда я забывал, что я гость. Я был Дерик. Я ел, спал, дышал этим телом. И, кажется, со временем начал чувствовать не просто чужую жизнь — я начал понимать Дерика. Я чувствовал его страхи, его боль. Его восхищение братом. Его постоянную тень за спиной Эрика, желание быть полезным, нужным. Мне было тяжело. Потому что я всё сильнее боялся, что скоро увижу момент, когда всё это рухнет. Когда всё хорошее в этих людях будет уничтожено.
— Эй, — голос Эрика вывел меня из раздумий. Он повернулся, глядя на меня с лёгкой улыбкой. — Ты замолчал. Случилось что?
Я качнул головой.
— Просто думаю.
Он кивнул, будто понял. Возможно, и правда понял. Между нами за это время установилась почти телепатическая связь. Иногда одного взгляда хватало, чтобы понять друг друга.
— Всё готово. Рейчел уже проверяет запасы, остальные собирают оборудование. Через полчаса начинаем спуск. Если передумаешь — ещё не поздно, — он усмехнулся. — Хотя, ты же упрямый ублюдок. Не передумаешь.
Я хмыкнул.
— А ты — безумный гений. Не остановишься.
Он рассмеялся, хлопнул меня по плечу и пошёл к остальным.
Я ещё немного постоял у края. Вгляделся в темноту лестницы. Запах сырости, древности, металла и камня поднимался снизу. Там была тишина. Плотная. Живая.
Я сделал шаг назад и начал готовиться.
Мы собрали всё необходимое, фонари, которые были немного заряжены благодаря остаткам энергии что мы притащили с собой с земли, кислородные баллоны — не знали, насколько глубоко уйдём. Запас еды на несколько недель. Рейчел проверила оружие. Остальные — четверо солдат и один инженер — молчали. Мы все понимали, что этот спуск — не просто экспедиция. Это был шаг в неизвестность.
И вот мы стояли у спуска. Эрик оглядел нас, кивнул.
— Пора.
Я сделал последний вдох. Запомнил небо. Лёгкий ветер. Лица товарищей. Все ещё живые. Все ещё люди.
И Эрик сделал шаг вниз.
Освещая путь факелами, мы шаг за шагом спускались вниз. Казалось, прошло не меньше получаса, как мы ступили на эту лестницу. Все шли в затяжной тишине, один за другим. Впереди — Эрик, уверенный и сосредоточенный. Я — за ним. Стены и сама лестница были выложены из абсолютно чёрного, неизвестного нам материала — гладкого до зеркального блеска, холодного на ощупь. Он не отражал свет — он словно поглощал его.
Наконец лестница оборвалась. Мы вышли в просторное помещение, окутанное полнейшей темнотой. Свет факелов отбрасывал дрожащие, неуверенные тени, но понять, что нас окружает, можно было только на ощупь.
Потребовалось время, чтобы хоть немного сориентироваться. Стало ясно, здесь можно разбить лагерь. Место было достаточно широким и, на первый взгляд, безопасным.
Мы зажгли запасные факелы, установили их вдоль стен, а в центре поставили фонари, которые ещё работали от старого генератора — последнее, что хоть как-то сохраняло остатки электричества в этом мире. Когда свет наполнил помещение, мы увидели его во всей красе — пустое, абсолютно пустое, идеально круглое, с четырьмя арочными проходами, ведущими в темноту.
— Размещаемся здесь, чем быстрее, тем лучше. Давай-давай! — скомандовал Эрик.
Все подчинились без лишних слов. Команда сработалась — слаженно, без паники. Когда лагерь был готов, Эрик предложил разделиться. Нас было достаточно, чтобы часть осталась на месте, а другая занялась разведкой. Связи между группами не было — рации да и любые средства коммуникации уже давно не работали. Мы договорились вернуться в лагерь через два часа, не позже.
Я, Эрик и Фил — один из старших солдат, бывалый и молчаливый, — пошли вместе. У Фила был с собой пистолет — немного ржавый, но ещё работоспособный. В этих землях к нашему оружию относились с нескрываемой враждебностью — и это неудивительно. Металлическая вещь, убивающая на расстоянии, пугала даже самых стойких. Но здесь, в этих руинах, привычный страх сменялся другим — глухим, древним, вязким.
Мы шли по туннелю, освещая путь. Всё здесь было одинаковым — чёрный металл, тускло поблескивающий в огне факелов. Он не старился, не покрывался пылью. Всё выглядело… мёртвым и вечным.
— Что думаешь? — тихо спросил Эрик, не оборачиваясь.
— Похоже на бункер. Или убежище. Смотри наверх — трубы. По ним могла идти вода, воздух, питание… — Я говорил почти машинально. Память Дерика подсказывала ответы, которые я сам бы не нашёл.
— Возможно. Но меня смущает другое. Если это бункер, запечатанный на века, и никто его не покидал… где тела? Где кости? — Эрик говорил спокойно, но я почувствовал — он обеспокоен.
Он прав. Кто бы здесь ни скрывался — он всё ещё может быть внутри.
— Внимание, — резко сказал Фил, и мы замерли.
