Но теперь я видел — всё это ложь. Подлая, циничная ложь. Да, мир снаружи опасен. Но не потому что он хочет убить человека. А потому что он — живой. В нём есть жизнь, которой нас лишили. Всё, что есть в этих деревнях, в этих путниках и тавернах — нам недоступно. Мы — в клетке, выстроенной из страха. И железа.
Я вдруг понял, что мне страшно. Не от того, что мы вне стен. А от того, что вся моя жизнь до этого — была обманом. Мне врали. Нам всем врали.
Пока я размышлял, открылась дверь. Ворвавшийся ветер взметнул клубы пара. За ним в проём шагнул Наир. Он отряхнулся от снега — быстрыми, точными движениями. Встряхнул плечами, стряхнул ледяную крупу с меха. Его уши чуть дёрнулись, уловив шум таверны. Он нашёл нас взглядом — и прошёл между столами, как будто в этом месте родился. Как будто ему здесь рады. И, может быть… так и было.
Он сел, молча, только махнул в сторону трактирщика, чтобы тот нёс еду. Его пальцы были обветрены, когти чуть потемнели от холода. Он наклонился, вдохнул аромат похлёбки — и тут же принялся есть, с аппетитом. Даже он, казалось расслабился. Хотя бы на миг.
А я всё сидел, с ложкой в руке. И всё смотрел в окно. На снег, на улицу, на свободный, дикий мир… который почему-то оказался человечнее, чем всё, что я знал раньше.
— В общем, ситуация такая. Все номера в гостинице заняты. Но оно и понятно — погода нелётная, многие путники остановились в деревне, — сказал Наир, откусив ломоть хлеба.
— То есть ночевать нам негде? Отлично сходил, всё выяснил, — буркнул Велокс.
— Я не договорил, — спокойно продолжил Наир. — В деревне есть один небольшой сторожевой домик. Старый, но крепкий. Гостиная, спальня, кухня. Втроём уместимся в гостиной, двое — в спальне. Так и сделаем. Цена, правда, выше, чем у гостиницы, но я договорился с местными торговцами — они готовы посмотреть на наши «товары». Продадим — и ещё заработаем.
— Молодец, хорошо поработал, — сказал я, зачерпнув очередную ложку супа.
— Как долго мы тут задержимся? — спросила Виктория.
— Можешь уходить хоть сейчас, — усмехнулся Наир.
— Я уже извинилась за то, что стреляла в вас, — сухо ответила она. — Вы выглядели как угроза. Я сделала то, что должна была.
— Потише, — вмешался я. — Если есть что обсудить — сделаем это в доме.
Остаток трапезы прошёл в тишине. Разве что редкие, колкие реплики пролетали между нами. Напряжение только нарастало.
Недалеко от нас сидели двое, судя по виду — местные охотники. Они говорили достаточно громко, чтобы я мог различить их слова. Ну и обострённый слух помогал мне.
— Слушай, ты не натыкался на следы в лесу? — спросил один из них.
— Натыкался, — ответил второй. — И сам понять не мог. Будто металлические сапоги... а рядом — как будто зверь прошёл. Только таких следов я в жизни не видел.
— И вели они в сторону деревни. Надо бы доложить стражникам.
— Лучше сразу к старосте. Ты же знаешь этих стражей — скажешь что-то важное, а они забудут через пять минут, как только дойдут до двери.
Когда мы пришли к дому, о котором говорил Наир, тот оказался действительно небольшим. Напоминал мне старые домики в бедных кварталах столицы Федерации.
Внутри — пыльно, тускло, но тепло. Уже не так плохо. Мы развели огонь в камине, чтобы тепло пошло по комнатам, и разложили свои вещи.
Монеты на исходе. Всё, что у нас было, ушло почти подчистую — за еду, ночлег, уход за лошадьми. Повозку мы оставили местным, чтобы те почистили, накормили и присмотрели. Наир утром должен был выставить всё, что у нас осталось, на продажу. Говорил, выручим неплохо. Оружие у бандитов оказалось качественным, а одежда — хоть и пропитанная кровью, но тёплая. Мы почти две недели её стирали, чтобы смыть с неё смерть.
Разложив вещи, мы собрались в гостиной. Пора было решить, кто чем займётся завтра.
План простой — пробыть здесь два, максимум три дня. Перевести дух. Собраться с силами.
— Слушайте, можно нескромный вопрос к знатокам этого мира? — спросил я.
Все замолчали. Взгляды сразу устремились на меня.
— Это ведь всего лишь второе поселение, в котором я оказался. Сначала — у скели, у их королевы. Теперь — эта деревня. Что-то вроде нейтральной территории. И вот я думаю… откуда вы все так хорошо знаете наш язык? Ну точнее этого мира.
— Всё просто, — отозвался Наир. — мы вышли все из Разлома и главным врагом для каждой из рас стал человек. А чтобы воевать, шпионить, торговать и договариваться — пришлось учиться говорить на вашем языке. Сейчас даже дети знают его лучше, чем родной. За триста лет освоить чужой язык — несложно.
— Но у вас же и между собой языки разные. Скели, фен'Каар, артх'Карас... И прочие, как вы между собой разговариваете?
— Вот именно. У всех свои языки. Мы не стали учить друг друга — выучили один общий. Ваш. Он стал, считай, языком между расами. Так и пошло.
— А названия? Скели, фен'Каар, артх' карас... У нас в легендах вы назывались совсем иначе — эльфы, зверолюди, дракониды.
— Потому что это просто наши настоящие названия. Скели — слово на языке скели. Фен'Каар — на нашем. Федераты не стали усложнять себе жизнь, просто переняли слова их своих сказок. Удобно.
