Удивительно вообще, что при таких условиях взросления, когда минимум раз в неделю приходилось драться, я вырос довольно сообразительным. Хотя есть один нюанс. Как говорит Рик, у меня слишком острый язык. Я привык говорить то, что думаю, и порой это звучит либо дерзко, либо совсем неуместно.
— Добрый день, — сказал я, заходя в кабинет врача.
— Мистер Грин, проходите, — ответил он.
Обычный мужик лет пятидесяти-шестидесяти, с седой бородой и очками.
Я сел на стул напротив него. Врач достал чистые бланки, вписал в один моё имя и фамилию, а затем поднял на меня взгляд.
— На этот раз что? — спросил он.
Я был у него частым гостем. То камень на ногу свалится, то споткнусь, то ударюсь. Немного неуклюжий, но стараюсь исправляться.
— Слушайте, док, я, похоже, чем-то надышался в шахте. И... кажется, это сказалось на зрении и вкусовых ощущениях, — сказал я.
— Хм... Помутнение зрения и потеря вкуса? — врач приготовился записывать.
— Нет, наоборот... стало лучше, — ответил я.
— Прости, что? — врач поднял голову.
— Ну, понимаете... Я как будто лучше вижу, сильнее ощущаю вкус еды. Такое вообще бывает? — я поднялся со стула и начал ходить по кабинету.
— Эм... нет. Ладно, сядь вон туда. — Он кивнул на стул у стены.
Врач начал рыться в ящиках, перебирая папки. Вскоре он вытащил нужную, и я заметил на ней надпись «Медкарта: Кай Грин».
Я моргнул. Подождите... Как я вообще смог это прочитать?! Комната большая, врач стоит в другом углу...
— Так, Кай, — сказал он. — Это твои результаты обследования, когда ты устраивался на шахты. Давай проверим зрение. Видишь табличку с буквами у меня за спиной? Читай то, что видишь.
Типичная проверка. Я прищурился...
И вдруг увидел самую нижнюю строчку.
Нет, хуже. Я увидел красный шрифт. Проблема в том, что это даже не буквы, а инструкция по использованию этой доски. Такого видеть я не должен.
Я непонимающе моргнул. Сосредоточился и текст будто приблизился, словно оказался прямо передо мной. Расслабился и зрение вернулось в норму.
Чёрт, это ненормально.
Я начал судорожно соображать. Врач... он же давал клятву помогать пациентам? Должен ли он кому-то об этом рассказать? Наверное, нет... я ведь его пациент.
— Я... вижу инструкцию внизу, — неловко сказал я.
— Что?! Вот эту?! — врач ткнул пальцем в самые мелкие буквы.
Я кивнул. Потом медленно прочитал пару слов.
Врач ошарашенно приоткрыл рот.
Он явно не понимал, что происходит. Как, впрочем, и я.
— Ладно, Кай, теперь мне и вправду интересно, что с тобой. Какие-то ещё изменения? Ты сказал, вкус изменился, верно? — спросил врач.
— Да, что-то явно поменялось, — ответил я.
— Это тоже надо проверить… Надо подумать как. У тебя есть ещё жалобы? Или, в целом, недомогание?
— Да как-то нет, — пожал я плечами.
— Тогда иди поработай, я найду тебя, когда придумаю, как провести пару экспериментов. Ну и если вдруг у тебя это пройдёт раньше, чем я тебя найду, сообщи мне.
Я поблагодарил его и вернулся в дом, где шахтёры обычно отдыхали перед спуском.
— В общем, ничего толком не сказал, типа усталость, — уселся я в кресло рядом с Риком.
— Ясно. Ладно, я покемарю, полчаса осталось до спуска, — сказал он и закрыл глаза.
К концу смены я обычно так выматывался, что еле волочил ноги, но сегодня было иначе. Да, я устал, но меньше, чем обычно.
— Так, мужики, подходим, получаем зарплату, — крикнул начальник.
Платили нам чуть больше минимума. Ну то есть были работы и похуже. За смену я получал 5 серебряных монет. Комната в общежитии стоила 30 серебряных в месяц, остальное уходило на еду, одежду и другие нужды.
— Ну что, Кай, не хочешь стаканчик пропустить? — спросил Рик.
— Не, чувак. Надо копить деньги, в прошлом месяце почти всё спустил, — отказался я.
— Ой, да ладно тебе! Я плачу, пошли, — уговорил он меня.
Мы завалились в бар недалеко от шахт. Тут, кроме завсегдатаев-шахтёров, можно было встретить ещё пару рабочих с других производств.
Рик заказал нам по две кружки эля и практически залпом осушил первую.
— Ох, хорошо! — довольно протянул он.
— Ну так скажи мне, почему не армия? — напомнил я о нашем утреннем разговоре.
— Да не знаю я… Кроме той причины, что я тебе уже говорил, есть и другие. Смотри, во-первых, чтобы прославиться в армии, надо, чтобы тебя заметили. Начинать с рядового я не хочу, подниматься наверх сложно. А чтобы сразу прийти с каким-нибудь званием, надо закончить универ. Мне уже 21, меня туда не возьмут. А во-вторых, я люблю жизнь! Не хочу я подыхать, — ответил он.
— Ну смотри, я слышал, что при особых условиях или, так сказать, при наличии хороших навыков тебя могут взять в университет, если ты себя проявишь. До меня доходили слухи, что даже в 25 брали. Правда это редко... Но все же.
— А ты видишь во мне перспективные и выдающиеся навыки? — усмехнулся Рик.
— Конечно нет, ты тупой задира, чувак, — посмеялся я в ответ.
Рик это оценил, тоже рассмеялся.
— Это ты прав, конечно. Не будь я таким идиотом, не загремел бы сюда… — вздохнул он, разглядывая содержимое своей кружки.
— Ну знаешь, мне сложно представить тебя за прилавком, торгующего драгоценностями, — подначил я его.
