Только сейчас демон понял, что просчитался. Его заманили в капкан и сцапали, как бездушного зверя. Демон взревел! Но было уже поздно — стальные оковы веры крепко держали его гнилую душу. И у чудовища не осталось выбора, он зашел слишком далеко.
Липо резко изменил стойку на свою любимую «Крыша». Подняв руки вверх, маэстро сделал решительный шаг вперед, лезвие взмыло над головой. Демон осклабился — его сегодняшний визит в мир смертных был слишком коротким. Но это лишь сегодня!
Теперь Липо был защищен от проказ потустороннего существа и не собирался отсиживаться в обороне. Болонская система подразумевала простой и открытый бой. И неважно кто перед тобой человек или забредший в мир людей демон!
[1] В данном случае идет речь о сравнении с солнечным затмением.
[2] Казнь Дирки. Братья привязали Дирку к рогам разъярённого быка, который разорвал её на куски
Глава 9. Знамение
Последний из монахов, что встал на защиту обители пал в неравной схватке с непобедимым захватчиком. Зал, где проводили Ритуал Очищения, был усеян трупами. Служители ордена лежали в неестественных позах, утопая в собственной крови. Жизнь теплилась лишь в главе ордена отец Пиот.
Неведомая сила приковала его к стене и распяла, слово сына Божьего.
Существо, что вторглось в обитель сидело на алтаре и скучающим взором взирало на пленника.
— Изыди! — сорвалось с губ настоятеля.
— А разве это что-то изменит? — прошипел гость.
Он снял широкополую шляпу и небрежно бросил ее на пол. Его лицо напоминало переплетенных змей. На самом деле это были корни — тонкие, шелушащиеся, словно кожа во время линьки, но главным оставался безучастный взгляд, желтые бездушные глаза имели черную радужку.
— Ты истинное зло! — прохрипел настоятель.
Он был слишком высок и худощав. А в своем незавидном положении казался еще длиннее, словно струна готовая порваться в любой момент. Только на струне можно играть, а вот настоятель отказывался подчиняться опасному гостю.
— Где пришелец⁈ Пленник! — уже в сотый раз повторило существо.
— Изыди!
— Зачем он вам? Он рожден ни этим миром, — произнесло существо.
— Изыди!
— Упрямец.
Существо покинуло алтарь и направилось вдоль стены, где красовались разноцветные витражные стекла. Остановился возле первого, немного постоял, двинулся ко второму. Но и тут не задержался. По всей видимости, библейские истории ему были не по вкусу. А вот напротив последнего он замер и долго вглядывался в рисунок.
Сюжет витража был неоднозначен: люди стояли на колени и возносили молитвы к горе, на которую с небес нисходил яркий свет. А в лесах, меж гор виднелись кошмарные дьявольские образы — зло застыло в страхе перед приходом нового Мессии.
Тонкие корни со скрипом разошлись в кошмарной улыбке, занимающей большую часть лица. Люди слишком наивны, чтобы мыслить более иными величинами. А еще они безумно упрямы, что в очередной раз подтвердил настоятель местного ордена.
Небыстрой походкой, существо вернулось обратно к пленнику.
— Ты подумал? — поинтересовалось оно.
— Да…
— И твой ответ?
— Я не служу злу.
Гость покачал головой.
— А где ты видишь зло, служитель бесполезных булыжников?
— Ты!
— Слепец. Я пришел избавить вас от демона, что попал в ваши застенки по ошибке. Он, а не я служит нечистому.
На измученном лице возникло сомнение. Но все еще крепкая вера продолжала отрицать очевидное. Поэтому гость продолжил:
— Меня не остановила намоленная земля, святое оружие и даже могущество вашего бога. Я беспрепятственно миновал запретную черту. И оказался здесь, перед тобой. Скажи, разве зло способно на такое?
Голова отца Пиота безвольно повисла на тонкой шее. Казалось, он лишился последних сил. Но это было не так. Он еще раз внимательно взглянул на коварного убийцу.
— Ты не получишь, ни меня, ни его.
— Уверен?
Гость изменился, его тело сделалось широким, раздутым, словно у паука, возникли тонкие лапки, на которых он быстро подполз к стене, а потом вверх. Оказавшись возле распятого настоятеля, плетеный человек вытянул шею и уставился на отца Пиота.
— Меня ничто не остановит.
Пленник хотел что-то ответить, раскрыл рот, но в ту же секунду туда устремилась лапа паука. Выпучив глаза, священник безвольно наблюдал за тем, как корни оплетают его тело, проникая внутрь. Тощее тело выгнулась, послышался неприятный хруст костей. Ритуальный зал наполнился криком отчаянья и боли. Но помешать внутренним изменениям был уже не в силах. Жилы рвались, кожа трещала по швам. Корни вырвали внутренности, вставая на свободное место, скручиваясь змеями.Священник дал слабину и поплатился за это.
Правая рука священника провернулась против оси, локтевой сустав хрустнул, высвободив запястье. Тоже самое произошло со второй рукой. Кукловод, что управлял куклой не с помощью, а изнутри, делал первые шаги.
