— Не ври, пришелец, — недовольно скривился Морганте. — Я знаю, что сам Сатана обрушил на нас свою бесчисленную армию.
Тяжело вздохнув, я вновь пожал плечами.
— Испугался раскрыть замысел своего хозяина? — предположил карлик.
— Нет.
— Тогда в чем причина?
Опустив голову, я оскалился и прошептал:
— Потому что я и есть — Дьявол!
Карлик явно не ожидал такого ответа. Дрожащая рука потянулась к деревянному кресту на шее. Свет факела вырвал из тьмы испуганный взгляд одного из желтоглазых мавров — второй все еще висел его на плече, уже не подавая признаков жизни.
— Я не верю тебе! — ответил Морганте.
— Дело твое. Но наступит время, и твоя вера пошатнется, — сказал я и двинулся в темноту.
Мне надоело бороться с этими ярыми фанатиками, и я решил изменить тактику. Именно по этой причине карлик услышал то, что хотел услышать.
Мы осторожно пробирались вперед. Узкий подземный коридор казался бесконечным. Вскоре, послышался протяжный кашель мавра. Я обернулся и увидел, что силы монаха на исходе. Опустив бесчувственное тело на землю, он пытался тащить его волоком, но каждый шаг давался ему с большим трудом. Но как мне казалось, желание спасти собрата было абсолютно бесполезно: лишенный руки служитель ордена потерял слишком много крови.
— Оставь его, — внезапно приказал Морганте.
Монах остановился. Немного подумал, а потом резко замотал головой.
— Его земной путь окончен. Господь уже держит душу нашего брата в своих руках, — тяжело вздохнув, карлик был само спокойствие.
Тогда монах указал Морганте на его пояс, где висела кожаная сумка с изображением креста и двух ангелов. Скорее всего, там хранилось святое писание или иная церковная книга.
— У нас нет времени отпускать ему грехи! — поняв, о чем идет речь, воспротивился Морганте. — Господь всемогущ, и не оставит своего слугу без должного покаяния.
Но монах настойчиво покачал головой. При этом он не произнес ни слова. Неужели тоже без языка? — мимоходом подумал я.
Потом мавр указал на меня, и его лицо окрасилось злой гримасой.
— Не тебе решать судьбу пришельца! — строго заметил карлик.
— Это его вина! Он — враг! Он — зло! Он — Сатана!
Белые зубы мавра обнажились в грозном оскале. Он попытался двинуться в мою сторону, но карлик остановил его: крохотная ладонь уперлась в область живота, и я заметил призрачное свечение, которое вспыхнуло на одежде монаха. А дальше произошло невероятное — тело мавра дрогнуло, словно его пробил электрический разряд. Он сделал шаг назад и смиренно опустил голову, признав превосходство низкогрослого.
Морганте разразился протяжным кашлем. А затем перекрестил тело монаха, что лежало на земле. Раненный все еще дышал, но делал это с большим усилием. Карлик коротко бросил:
— Идемте дальше!
Дело не в трусости, и не в человеческой слабости. Взвешенные решения принимаются по иным причинам, под влиянием сугубо внешних факторов. Я поддерживал Морганте, прекрасно понимая, что лишняя обуза помешает нам спасти собственные жизни. И у меня не было ни единого угрызения совести. Естественный отбор есть не только у животных, но и у людей.
Дальше стало идти только тяжелее. Воздуха практически не хватало. Подвал ушел вниз, погрузив нас по колено в воду. На узких выступах проявились крысы и прочая живность. А я не никак не мог взять в толк: откуда они здесь? Чем тут можно поживиться? Но потом все прояснилось. Прямо в стене обнаружились углубления, в которых лежали человеческие останки — и таких ячеек было превеликое множество.
Остановившись, карлик провел факелом и замер, уставившись на открытые могилы найденного некрополя.
— Да видать давно вы суда не заглядывали, — с определенным сарказмом произнес я.
Морганте наградил меня презрительным взглядом.
— Кощунство — это грех! — напомнил он.
— Не предать покойника земле, тоже, — парировал я.
— Ты настоящий грешник morano!
— Мне не нравится эта кличка. Лучше все-таки Труффальдино, — напомнил я.
— Ты можешь примерить на себя бесчисленное множество имен, но для меня ты был, есть и будешь Сатаной, и никем другим! — прорычал карлик.
Я рассмеялся ему в лицо. Наверное, не стоило этого делать, потому что мавр, стоявший позади меня, испуганно попятился назад и, схватившись за череп, обрушил на себя древние мощи. Еще одно доказательство того, что страх рождается в нашей голове, а не снаружи.
— Осторожнее! — предупредил Морганте. — Нам еще предстоит отыскать среди них праведников.
Я искренне удивился:
— Интересно, как вы это будете делать?
— Цвет!
— Что значит цвет? — не понял я.
Факел приблизился к останкам, карлик указала на один из черепов.
— По цвету костей можно определить насколько грешную жизнь вел служитель ордена. Чем чернее цвет, тем дольше кости должны оставаться в подвалах. А если цвет белый или бледно желтый, то греха на умершем совсем немного. Таких братьев мы переносим в костницу, часовню у врат в обитель.
— А что означает зеленый? — поинтересовался я, указав на одну из ячеек.
Останки были грязными, поросшими темной плесенью.
Поморщившись, Морганте посмотрел в мою сторону, и с укоризной произнес:
