Принцип учения его школы был очень прост: болонцы считали, что самый лучший удар — это колющий удар. Самый быстрый из всего арсенала. Добавить к этому маятниковый ход ногами, когда двигаешься в сторону и на противника, а потом наносишь вкручивающий удар противнику. И ты не победим! С обороной тоже все просто: главное успеть среагировать на вынимание руки: противник делает движение, обороняющийся атакует. Вот и вся наука. Научись основами и через пару недель ты мастер.
Липо улыбнулся. Как прост мир и наука, которую изучают в его школе. Но как быть, если противник не человек. Какие приемы действуют тогда? Как оборонятся, когда противник атакует без устали? Или знает все твои слабые места?
Улыбка стала грустной. Погладив седую клиновидную бородку, маэстро решил немного размяться: он совершил Fendente descendente (нисходящий удар) — десять раз, затем sgualembrato ascendente (восходящий).
Он быстро перемещался по площадке, словно кружился в изящном танце. Но при этом лезвие разило невидимого противника. Дыхание было ровным. На висках ни единой капли усталости. В свои сорок Липо мог дать фору десятку новобранцев из местной стражи. Но дуэль с демоном, это совсем не то, что гонять перепуганных юнцов.
[1] Индульгенция (от латинского indulgentia — «милость», «прощение») — полное или частичное освобождение верующего от наказания и, соответственно, от искупительного действия или покаяния за грехи.
Глава 8. Заговор
Распахнув окно, Катерина вдохнула свежий ночной воздух, наполненный нежным ароматом жасмина. Закрыла глаза, и устало опустила голову. Ее терзали сомнения и неуверенность. Смелый план, который казался таким простым в начале — теперь летел в тартарары, не оставив для ее семьи и шанса на спасение.
Из коридора донесли тяжелые шаги. В дверь осторожно постучали.
— Входите, — произнесла Катерина, намеренно не произнеся имени. В ее родном поместье было слишком много соглядатаев, которые могли услышать то, что не предназначалось для их ушей.
В комнате возникла высокая плечистая фигура. Мужчина скинул капюшон и медленно приблизился к хозяйке. Дождался, пока она обернется и протянул ей запечатанный темной сургучовой печатью конверт.
— Тебя кто-то видел? — поинтересовалась Катерина.
— Никто.
— Хорошо.
Катерина быстро вскрыла послание и впилась глазами в содержимое письма.
Руки Катерины дрогнули. Если бы она могла что-то изменить! Поторопить время и расставить все фигуры на доске в нужном порядке. Но окружающий мир, словно специально был настроен против нее.
— Оставьте меня одну, — попросила девушка.
Слуга поклонился и быстро покинул комнату.
— Ничего не получится. Все напрасно! — сказала Катерина, обратившись к темноте.
И та ей ответила. Голос мужчины был низким и певучим.
— Не отчаивайся, дитя мое. У нас еще есть шанс. Скажи, есть ли весточки от пришельца?
Катерина вздрогнула и резко обернулась. От стены отделилась тень, и к ней подошел невысокий плечистый человек — свет луны осветил седые волосы и аккуратную бороду с налетом седины. Его морщинистое лицо казалось измученным: усталый взгляд, тяжелое дыхание, на правой щеке глубокий старый шрам.
— Все еще никаких вестей. Но мои люди уверены, что пришелец не справится со своей задачей. Узники Черной Розы навсегда остаются в Черной Розе. Кажется, так выразился Ловкач, когда мы пытались прибегнуть к помощи гильдии воров.
— И все-таки ты продолжаешь верить! — произнес мужчина.
Катерина грустно улыбнулась:
— Это единственное, что мне остается.
— Тогда молись за него, и господь внемлет твоим молитвам.
Взгляд девушки изменился: казалось, что она услышала в свой адрес некую насмешку.
— Молиться за morano⁈ Не шутишь ли ты надо мной дядя?
Но мужчина выглядел вполне серьезно. Нахмурив лоб, он помял переносицу и, выждав время, все-таки решил объяснить смысл сказанного:
— Мы не знаем, что за сила приводит в наш мир пришельцев. Но я уверен, что в ней есть нечто божественное. Верь — и судьба благоволит нашим смелым планам!
Мы спускались все ниже, пока не достигли узкого коридора, который уводил нас подальше от святой обители. Карлик остановился и, вытянув руку, в которой держал факел, наконец, спросил:
— Скажи, кто вторгся в нашу обитель?
Я лишь пожал плечами:
— Мне это неизвестно!
