Они лежали в траве, тесно прижавшись друг к другу. Она закрыла глаза и все еще тихо всхлипывала. Она не помогала, но и не сопротивлялась ему, когда он расстегнул свитер и пояс ее юбки. На мгновение его поразил глубокий смуглый тон ее кожи под одеждой - кожи, которая у других девушек неизменно оставалась молочно-белой, как бы ни загорели их руки и ноги.
Медленно приближались они друг к другу, и сперва он знал, что причиняет ей боль, и она отстранилась от него, потом поникла, будто сорванный цветок на солнце, и все ее тело вдруг обмякло и перестало сопротивляться Она снова разрыдалась, со всею страстью обвила его руками и горячо прижата к себе.
Потом, много позже, они перекусили, но не пошли на Кишамускек. Провести остаток дня, гоняя гусей, показалось чем-то непристойным, почти кощунственным. Кроме того, Рори думал, что на его лице можно без труда сразу же прочесть обуревающие его чувства. Джок чересчур проницателен и умен. Рори не хотел так быстро встретиться с Джеком.
Поэтому во второй половине дня они спустили каноэ на воду, и он развернулся вниз по течению, чтобы отвезти Кэнайну в Кэйп-Кри. Она сидела, как всегда, на носу лодки; но когда они теперь улыбались друг другу, в глазах мелькало нежное и трагическое взаимопонимание, слепое, безнадежное самопожертвование; никогда прежде не смотрели они друг на друга такими глазами. Все должно было бы произойти совсем иначе, подумалось Рори. Он донжуан, она его жертва, он соблазняет ее без любви и всяких там нежностей. Но теперь какое уж соблазнение: это сама неотвратимость, все было предопределено, неумолимо, непреложно, неизбежно, как жизнь, непоправимо, как смерть.
Рори не испытывал раскаяния, только безнадежную пустоту и жгучий гнев: он ненавидел общество, которое вынуждает людей втиснуть всю свою жизнь и всю любовь в одно быстротечное, мимолетное лето.
Лето и в самом деле промелькнуло мгновенно. Целый месяц после молниеносного отъезда П. Л. Рори и Джок постоянно разъезжали: ловили и метили гусей. Лишь изредка возвращались они в Кэйп-Кри, чтобы пополнить запасы провизии, и редко задерживались здесь больше чем на ночь. Кэнайна несколько раз помогала им, когда они работали в ближайших окрестностях, но по большей части Рори и Джок работали одни. После нескольких неудачных поначалу опытов они наловчились, и вскоре все пошло хорошо.
Была уже середина августа, короткое северное лето близилось к концу. На мелководьях залива появились первые перелетные птицы из Арктики — стаи береговых птиц, которые летели на юг вдоль побережья на своих изящных, обтекаемой формы крыльях. На прудах и поросших мхом болотах молодые гуси давно сбросили мягкий желтый пушок, в котором по" явились на свет. Теперь у молодых и старых одновременно появились маховые перья, и с безупречной точностью старые птицы вновь обретали способность летать в то самое время, когда молодые взлетали впервые.
К середине августа летали уже все гуси, и кольцевание пришлось прекратить. Рори не успел подсчитать общее число перемеченных гусей, но знал, что они окольцевали примерно от девятисот до тысячи штук. Теперь гуси сбивались в более крупные стаи, и большие клинья с громким гоготом улетали на побережье залива Джемса, чтобы подкормиться вороникой и клюквой перед дальним полетом на юг, предстоящим в сентябре. Гнездовья опустели до следующего года, и вслед за большими птицами на побережье залива Джемса возвратились и Рори с Джеком.
Скопление на берегу канадских гусей - знак для мускек-оваков, что можно вновь начать охоту, и после того, как они много недель подряд сидели на одной рыбе, в их чугунках опять объявилось жирное мясо!
Рори вернулся в Кэйп-Кри, но ему почти нечего было делать. Он ежедневно записывал, сколько гусей подстрелили охотники, когда они с добычей возвращались в поселок; обследовал содержимое желудка убитых птиц, дабы установить, чем они питались, а также составил таблицу, отражающую возрастную классификацию гусей. Почти ежедневно Рори отправлялся в каноэ вдоль побережья залива в окрестности Кэйп-Кри, изучая передвижения гусей. Джок теперь был нужен в лавке, потому что некоторые семейства мускек-оваков, готовясь отправиться в свои зимние охотничьи угодья, уже закупали провизию и припасы, и Рори в разъездах часто сопровождала Кэнайна.
