Мы грелись в магазинах, пока и те не закрылись. Ближе к ночи – холоднее. Наш «тазик» стоял во дворе. Покрылся снегом. Жаль, что ключи остались у Чифира. Не то бы отсиделись в теплой машине.
Бесцельно бродили по городу. Иначе замерзнешь. Топ-топ – и час. Топ-топ – и второй, и третий. Друг друга подбадривали анекдотами. Я даже сочинил оптимистический стишок: «Мы – ребята из огня! Что нам холод декабря!» Случайно пришли к вокзалу. На платформах пустые стеклянные будки, «аквариумы». В них – горячие батареи. И почему раньше не вспомнили про вокзал? Ах да, я занимался поэзией…
В будке тепло. Вокруг никого, кроме бездомного, бородатого, в грязненьком пальто. Он лежал на скамейке соседнего «аквариума».
На стеклянной стене рекламный плакат: белые люди на курорте (солнце, море, песок) и чернокожий официант с подносом. Люди тепличного мира. Они – тут. Другие – там.
– Видишь, какая у них жизнь? Курорты по выходным. – Борода, видно, завидовал. – Катаются куда хотят. Не то что мы. Только и думаешь, как вовремя унести ноги, чтобы не закрыли в «депортационку».
– Ты не один. Миллионы нелегалов и нелегаловподонков из Восточной Европы так скитаются, – примирил его с действительностью я.
– Восточные хотя бы могут устроиться на работу официально.
– От работы кони мрут.
– Ты же сам говорил, что собираешься на работу.
– Мужик сказал – мужик сделал… А не сделал, то еще раз сказал…
– Странный мужик.
– Шучу. Короче, Борода, жизнь стоит узнать с разных углов. Даже не тебе жаловаться. Ты когда последний раз смотрел ценники?.. То-то же!..
К нам пожаловали два полисмена. Одного, с усиками, я сразу опознал. У него спрашивал адрес азиля. Хотя на моей голове капюшон, он тоже вспомнил нашу встречу:
– Опять ты! Ничего пока не украл?.. Давайте документы!
Мы дали ему беженские бумаги. Тот посмотрел и куда-то позвонил. Разговор по-немецки…
– Билеты есть? – Полисмен нам вернул доки. Я подумал: «Билеты? Какие билеты? Он бы еще спросил кассовые чеки».
– Я так и знал: билетов нет. Уходите. Здесь места для пассажиров.
– На вокзале только мы. – Я оглянулся: бездомный поблизости уже исчез. – Всем хватит мест.
– Не всем! – Тот, с усиками, спорил. А я ломал голову: какой исторический персонаж он мне напоминает? – Англичане в Америке тоже, как вы, поначалу прикидывались бедными и несчастными. – Полисмену не хватало свободных ушей. Нашел кому рассказывать – нам, студентам погорелых институтов. – Индейцы, как мы вас, подкармливали. И что потом? Много сегодня индейцев?
Я прикусил свой черный капюшон. Не то и тут сболтну лишнее. А этот еще пристрелит в виду служебного долга. А за меня потом некому расписывать жиденькие некрологи по гагам и страсбургам. Но какие индейцы? На дворе двадцать первый век! Через минуту на дворе оказалось вдобавок холодно. Опять холодно. И Борода некстати вспомнил мультик «Ледниковый период».
Поутру вернулись в беженский лагерь. Внутри обрадовал нагретый воздух. Повезло – нас впустили. Но было не до криков «ура». При глобальном комнатном потеплении тянуло в сон.
На другой день по азилю рыскал журналюга с микрофоном и телекамерой. Беженцы ему плакались, как на родине преследуют. Беженцы, странное дело, не скрывали лица. Я тут (держу пари на свой последний зуб) был один-одинешенек со своей могилкой Бакунина. И тоже, конечно, в розыске. Сам себя не найду…
Журналист, акула телекамеры, отбирал откормленных собеседников, с жирком, обладателей вторых и третьих подбородков, причесанных, стиранных. Эх, где же он прогуливал репрессии грузинского мятежа? И почему не снимал, как тут, подобно Маугли, кушают руками? Не все знают вилку. Зато такие люди, возможно, посмеются, если не соберешь-разберешь автомат Калашникова за секунды. Оружие кое-где важнее вилки. Ленин, Сталин, Путин, Калашников, снежные вьюги, остроконечные ядерные боеголовки – вот все, что такие люди знали о моей стране. Журналист таких сторонился. Я ему тоже не приглянулся. Наверняка журналюге сверху приказ. Обходи, мол, пацанов в капюшонах, особенно из русской Сицилии, Воронежа.
Нет, вру. Все-таки он предложил мне дать сочинение на вольную тему. Я прикрыл лицо шарфом. Мой рассказ о Европе. Конвенцию, дескать, знаем. Швейцарии не повезло с географией, если вспомнить о беженцах. Нашествие нелегалов сюда, от Сев. Африки до Италии. Или путь ТурцияГреция – опять Италия. Доля прибывших нуждается в убежище. И не всем по карману макароны и пицца. Итальянский беженец обречен на голодную улицу. Страны севернее – богаче, помогут жильем и пособием. Но туда попробуй-ка доберись. Рискованный путь. Случается аусвайс-контроль. Того жди, упакуют в депорт. тюрьму. Откуда скорее посветят в рыцари, нежели в беженцы, нежели освободят.
