В интернет-кафе без посетителей, кому нужен компьютер. Только крадуны. Даже стоячие, как в автобусе, места.
Наконец-то моя очередь. В лавке пахло пряностями. Индус показал место, где я скрылся за полкой товаров. Прохожие в переходе не увидят сквозь стеклянную витрину. Я выставил на пол все бутылки. Пересчет. Индус водил пальцем по воздуху, тоже считал: ай, цвай, драй… Появилось два покупателя. Я глядел на сигареты. Хотя не курю. Я видел перед собой не прилавок, а кровать. В воображении: кровать. Уснуть бы. Забыться. Все кругом надоело. Пора, Витя, на родину, на работу, на завод… Ну а что? Не пахать же и вкалывать офисным планктоном мне, борцу с капитализмом. Вставай рабочий класс, заводы! Не все еще там, в моей Итаке-Воронеже, закрылось и разворовано. Вырос ты, Витя, из пиратских штанишек. Пиастры, хуястры. Хватит.
Так, по очереди, спихнули товар. Борода занес тяжелые сумки Малой. Помог.
В дороге Ежик просил притормозить у аптеки:
– Хочу купить средство от облысения. Волосы выпадают.
– Мозги у тебя выпадают.
– Тебе такое средство тоже не повредит, – советовал Ежик.
– Есть, Деня, одна истина, – Чифир взял учительский тон, – если ты без «бабла» и «тазика», то всем твоя шевелюра как шла, так и ехала. А вот подкати до кобылы на «бэшке» заряженной и тонированной. Хоть без рук и ног подкати, а кобыла все равно даст.
– Малая, это правда? Скажи как баба.
– Малая – не баба, – вместо нее отвечал Чифир. – Малая – пацанка.
– И что теперь мне предлагаешь? Я, по-твоему, «бэшку» должен купить?
– Нет… Хотя бы для начала брось отравляться. И волосы не выпадут.
У Ежика обыкновенная наркоманская мания. Надеется, что при оздоровительных технологиях и народных рецептах прокайфует до пенсии в жизненной невесомости и безвредно, и безбожно.
Заканчивался бензин. На заправке – новая тактика. Машину оставили неподалеку, на обочине шоссе. До заправки шли с канистрами. Нас не видно за другими машинами.
На вокзале мы отсылали деньги по Western Union. Добычу нельзя оставлять. Когда арестуют (уже не употребляю слово «если»), то конфискуют без объяснений. И тут выяснилось, что по нашим беженским докам запрещена высылка более четырех (точно не помню) сотен франков. Я и Ежик пока не высылали. Сойдем за отправителей. Но и так сумма превышала лимит. Я свои «мани» закапывал в парке. А Еж их растворял в венах. На вокзале толпились местные алкоголики. Не знаю, почему местом сбора они выбрали именно вокзал, а полиция не разгоняла. По паспорту выпившего швейцарца выслали денежные подкрепления. Его наградили бутылкой водки. Хотя он требовал виски. Но мы ему: «Нет. Нет. Русские платят водкой».
Нежданно-негаданно забыли, где наша машина. Еж решил:
– Будем ориентироваться на старинные здания. Машина около них.
– Здесь везде старинные здания. Народ не был воинственным.
Прохожие вопросительно жали плечами, когда слушали особые приметы того здания. Лишь одна девушка объяснила очаровательным, прокуренным голоском, куда идти.
В конце концов, машину обнаружили. Затем на «точку». Уже не везде Ежику продавали наркоту. Среди барыг пронесся слух, что русские кидают. В захолустье купили кокс. Ежик разрекламировал. Все, за исключением Малой, нюхали дома. Отчего извержение сил! Возле кухни пять велотренажеров. Мы крутили педали несколько часов подряд и болтали наперебой. Разве что не крутил Ежик. Как обычно, он растянулся на диване. Будто спал. Но это не сон. Сигарета выпадала изо рта. Диван дымился и тлел. Пожарник-Малая тушила морковным соком.
На кухне появлялись разноцветные дети. Малая дарила им игрушки и шоколадки. Отчего ее прозвали Сантой. Южные дети не знали Снегурочку. У Малой чернокожая любимица, по прозвищу Мелкая, кучерявая девочка. Малая мяукала, а радостная девочка бежала к ней с распростертыми объятиями. Малая выла по-собачьи – и девочка пряталась за стулом. Мелкая, подруга Малой.
Проснулись к обеду. Раньше – без толку. В магазине мало посетителей. Среди которых нужно раствориться в своей неприметной одежде. Нехотя глотали еду. Попадешь в мусарню – и неизвестно когда заморишь червячка, если не анаконду. Там обед в загадочной тьме.
Дни шли, бежали дни, летели. Одно и то же – дороги, магазы, горы, снег, заправки, участки.
На парковке мы осмотрели место, чтобы его запомнить. Не то опять «ау». Чифир спрятал ключи на колесо.
– А если эвакуатор?
– Не каркай. А то клюв вырастет.
– Я этот магаз уже знаю. – У Бороды огорченное лицо. – Плохое место. Всюду камеры.
– Грузись спиной к камерам. Насквозь твою спину не увидят.
Борода зря опасался. Ну поймают – и что? На электрическую скамейку не посадят. Испуг Бороды понятен: семья. Я не сомневался, что его закроют первым. Страхи притягивают свои причины.
Борода пошел первым, медленно шел, будто в ад. Всем сразу – нежелательно, лишнее внимание к себе. Пока ждали на улице, Ежик сливал информацию:
– Вчера Борода мне тему закинул: «Давайте красть и делить деньги поровну. Давай, Ежик, с пацанами потрещим. К тебе прислушаются. Ты, Ежик, умный. Ты наркоман».
