Васьвась вспомнила, как бабушка завещала похоронить ее рядом со своей семьей: отцом, матерью и старшим братом – не хотела лежать подле мужа, который умер за десять лет до нее. К старости у нее не осталось к дедушке никаких чувств, кроме раздражения. Но мама Васьвась сказала, что не будет в родительский день таскаться по двум кладбищам, так что похоронили бабушку и дедушку вместе. Если аналоговая загробная жизнь все-таки существует, наверняка они грызутся каждый божий день.
Пока ехали домой на такси с актером на водительском сидении, Васьвась думала, как смерть выводит всех на чистую воду. Остаток вечера она наблюдала за Гариком, как он смотрит на Аллу, пытается поддеть ее при любой возможности – ну мальчик мальчиком, – и думала, а сколько в кинотеатре мертвых таких, кто проживает не самый счастливый день, хотя так и не кажется со стороны? Гарик точно будет в их рядах, а она сама?
– Иногда нужна смелость, чтобы решиться на тот самый день, – сказал мальчик Манн, когда попросил Васьвась остаться с ним наедине. – Кажется, нет ничего проще, чем выбрать, правда же? Но чтобы выбрать, придется признаться самому себе,
Манн все еще не переставал улыбаться, и Васьвась вдруг засомневалась, не робот ли перед ней. От одной только мысли по холке словно полоснули чьи-то когти.
– У нас был клиент… Мы не имеем права разглашать данные, но… – Манн откашлялся, а Васьвась подумала, что наверняка она не первая, перед кем он ломает комедию. – Я все-таки расскажу вам. Мужчина. Его жена давно умерла, мы предложили воспроизвести ее по памяти, но он отказался. Выбрал день из юности, когда еще не был женат. День, в который он просто много часов подряд играл в стрелялки. Все. Технически восстановить это довольно просто. Но когда мы начали копаться в детальках, выяснилось, что в то утро его мать увезли в больницу, где она умерла на следующий же день. Мать с алкогольной зависимостью, физическое и психологическое насилие, все типично, можете представить сами… А в тот день его впервые оставили в покое. Он мог делать все, что захочет, а он хотел просто целый день сидеть за компом и играть. Спустя столько лет он помнил это счастье, жестокое, не спорю, очень жестокое… Но тем не менее счастье. Не знаю даже, смог ли он признаться в нем жене, если бы она была жива.
– Зачем вы мне это рассказываете? – спросила Васьвась дрожащим от раздражения голосом.
– Все, что вы видели в «райском саду», всего лишь декорации, мы же стараемся воссоздать опыт одного конкретного дня, опираясь не только на фон, но и на ваши эмоции и мысли. Те, однако, могут ему противоречить. Надеюсь, вы это понимаете.
Васьвась чувствовала, что теряет терпение.
– Чего я не понимаю, так это к чему вы…
– Что они выбирают, все те, кого вы видели? Ощущение, что завтра им не нужно идти на работу. Но такие, как вы…
– Да что вы вообще обо мне знаете? – перебила его Васьвась.
– Я читал досье, – мягко ответил Манн, улыбаясь все так же не по-человечески. – Мы правда хотим, чтобы наши клиенты проживали особенный день. Даже если в этот день вы просто играете в стрелялки…
Шалевский отрубился, едва голова коснулась подушки, Васьвась же спать не могла. Порылась в коробке с батарейками, нерабочими дисками и флешками, старыми зарядками, которые давно пора сдать на переработку, нашла свой древний смартфон, подключила к розетке. Пока он медленно, невероятно медленно включался, она думала о погоде в тот день – вот с погодой было проще всего. Шел дождь, разумеется. Дневников Васьвась никогда не вела, о чем теперь жалела. Во сколько она проснулась, что съела на завтрак – если она хочет восстановить все как следует, придется вспомнить эти мелочи, но тогда это было совершенно неважно. Пусть будет яичница, которую она приготовила на скорую руку и проглотила, почти не чувствуя вкуса. Обязательный кофе, две чашки. Интересно, а воспоминания о том, как ты ходила в туалет, тоже придется описывать разработчикам? Пока что можно обойтись и без них. Что осталось от того дня, кроме чувства оглушительного счастья? Пожалуй, ничего.
Васьвась нацепила очки, открыла галерею на смартфоне, который наконец-то соизволил включиться, пролистала вниз. Коллекция фотографий счетчиков, закаты из окна их прежней квартиры – старые камеры не умели передавать все оттенки закатного неба, но она все равно снимала и жаловалась, что камера не передает все оттенки закатного неба, – видео фейерверков, которые она никогда потом не пересматривала, дурацкие селфи в зеркале – с новой стрижкой под каре, так странно, она тогда казалась себе толстой, а сейчас смотрит – ничего не толстая, нормальная, – а еще кадры, почему-то не удаленные, – смазанные изображения асфальта из-за случайно нажатой кнопки. Вот нужный ей октябрь. Вокруг восемнадцатого – осколки жизни, а в нем самом – визуальный провал. Картинка не выстраивалась перед глазами, потому что картинки и не существовало толком – Васьвась действовала на автомате, она словно полностью отключилась от внешнего мира, сосредоточилась на звуке.