На лице у него возникло недоумение, и я решила показать, что имею в виду.
– Что ты делаешь? – изумленно спросил он.
– Что видишь. Не дергайся.
Через некоторое время я пустила в ход зубы и прикусывала до тех пор, пока он со свистом не втянул в себя воздух. Я остановилась.
– Больно?
– Да. Немного, – сдавленно ответил он.
– Ты хочешь, чтобы я прекратила?
– Нет!
И я продолжала – достаточно жестко – до тех пор, пока он вдруг не содрогнулся и не застонал так, словно я вырвала у него сердце. Он откинулся назад, вздрагивая и тяжело дыша, потом пробормотал что-то по-гэльски, прикрыв глаза.
– Что ты сказал?
– Я сказал, – ответил он, открыв глаза, – что у меня едва сердце не разорвалось.
Я усмехнулась, довольная собой.
– Мурта и остальные не говорили тебе об этом?
– Говорили. Но я не поверил.
Я рассмеялась.
– В таком случае лучше не рассказывай мне, что еще они тебе говорили. Но ты теперь понимаешь, что я имела в виду, когда сказала о грубости. О том, что я не против?
– Да. – Он сделал очень глубокий вдох и медленно выдохнул. – А если бы я сделал то же с тобой, ты чувствовала бы то же самое?
– Понимаешь ли… – начала я и запнулась. – Я не знаю точно…
Я делала все возможное, чтобы прогнать всякую мысль о Фрэнке, уверенная, что в постели должны быть только двое, независимо от того, как они там оказались. Джейми очень отличался от Фрэнка, физически и как личность, но ведь существует сравнительно небольшое количество способов соединения двух тел, и для нас еще не определилась область интимности, в которой акт любви принимает бесконечное количество форм. Чисто плотские сопоставления и сходства неизбежны, но оставались и неизведанные территории, пусть и не так много.
Джейми сдвинул брови с выражением притворной угрозы.
– Так, значит, есть что-то такое, чего ты не знаешь? Что ж, попробуем узнать это вместе? Как только у меня будут силы. – Он снова закрыл глаза. – На следующей неделе, например.
Я проснулась перед рассветом, замерзшая и оцепеневшая от страха. Я не могла вспомнить кошмар, от которого проснулась, но внезапное возвращение к действительности оказалось шокирующим. Я смогла на время забыть о своем положении вечером, отдаваясь радостям любовных утех. Но теперь осталась наедине со спящим незнакомцем, с которым нерушимыми узами связана моя жизнь, одна в месте, сулящем неведомые опасности.
Наверное, я издала какой-то испуганный вскрик, потому что одеяла вдруг задвигались и мой незнакомец соскочил с постели с резкостью фазана, вспорхнувшего из-под самых ног. Пригнувшись, он замер возле двери, еле заметный в предутреннем сумраке.
Настороженно прислушиваясь, он некоторое время провел у двери, потом быстро обследовал комнату, бесшумно скользнул к окну, а затем – к кровати. Руку он держал так, что было ясно – в ней какое-то оружие, хотя в полутьме было трудно разглядеть какое. Усевшись на постель возле меня, удовлетворенный тем, что все спокойно, он сунул свое орудие куда-то в изголовье кровати.
– Ты в порядке? – шепнул он и провел пальцами по моей влажной щеке.
– Да. Извини, что разбудила тебя. Мне приснился кошмар. Но почему…
Я хотела спросить, зачем он вскочил с постели, но он прервал меня, коснувшись моего обнаженного плеча своей теплой рукой.
– Ничего удивительного, ты совсем замерзла, – сказал он и подтолкнул меня под груду одеял на свое еще не остывшее место. – Моя вина, – пробормотал он. – Перетянул все на свою сторону. Боюсь, я не привык делить с кем-нибудь постель.
Он укрыл пледами нас обоих и улегся рядом. Немного погодя он вытащил одну руку и коснулся моего лица.
– Это из-за меня? – спросил он ласково. – Ты меня не выносишь?
Я засмеялась, но смех вышел похожим на всхлип.
– Нет, не из-за тебя.
Я пошарила в темноте, чтобы отыскать его ладонь и сжать ее в подтверждение своих слов. Мы лежали бок о бок и смотрели на низкий, исчерченный балками потолок.
– Ну а если бы я сказала, что не выношу тебя, что тогда? – спросила я. – Что бы ты делал?
Джейми пожал плечами, и кровать скрипнула.
– Сказал бы Дугалу, что ты настаиваешь на расторжении брака на основании отсутствия консумации.
Я громко расхохоталась.
– Ничего себе отсутствие! А свидетели?
В комнате было уже достаточно света, чтобы я могла разглядеть улыбку на его лице.
– Ну, правду знаем только мы с тобой, верно? И я предпочел бы стерпеть стыд, чем быть мужем той, которая меня ненавидит.
Я повернулась к нему:
– Я не питаю к тебе ненависти.
– И я к тебе тоже. А ведь многие браки начинаются и при менее благоприятных обстоятельствах.
Он ласково повернул меня спиной к себе, прижался тесно, и мы лежали, как в гнездышке. Руку он положил мне под грудь – не потому, что предлагал что-то или на что-то намекал, но потому, что там ей было самое место.
– Не бойся, – шепнул он. – Теперь нас двое.
Мне стало тепло, спокойно и безопасно – впервые за много дней. Я уже погружалась в сон в первых лучах восхода, как вдруг вспомнила про нож в изголовье кровати и спросила себя, какая угроза может заставить человека держать нож под подушкой в свою первую брачную ночь.
