Достигнутая таким трудом близость, кажется, испарилась вместе с утренней росой: утром между мной и Джейми возникла некоторая принужденность. Мы позавтракали в нашей комнате в молчании, а потом побрели на пригорок позади гостиницы, время от времени обмениваясь ничего не значащими фразами.
На вершине я опустилась на бревно, а Джейми присел прямо на землю в нескольких футах от меня, опершись спиной на ствол молодой сосны. Какая-то птица шуршала в кустах позади меня – не то чиж, не то дрозд. Я прислушивалась к птичьей возне, разглядывала проплывающие по небу пушистые облака и обдумывала ситуацию.
Молчание затянулось и стало невыносимым, но тут Джейми неожиданно произнес:
– Я надеюсь… – начал он и покраснел.
Я сама была не из тех, кто краснеет по любому поводу, и мне стало приятно, что один из нас обладает такой способностью.
– На что? – спросила я.
Все еще розовый, он помотал головой.
– Ничего. Не имеет значения.
– Прошу, скажи! – Я вытянула ногу и слегка подтолкнула его. – Честность, такой был уговор?
Это было нечестно с моей стороны, но я просто не в силах была дольше выносить нервное покашливание и неловкие паузы.
Джейми обхватил колени, откинулся назад и посмотрел прямо на меня.
– Я собирался сказать… то есть выразить надежду, что мужчина, который был у тебя первым, был так же великодушен с тобой, как ты была со мной. – Он улыбнулся чуть смущенно. – Но потом я решил, что это звучит не совсем верно. Я имел в виду… словом, я просто хотел поблагодарить тебя.
– Великодушие здесь ни при чем, – бросила я, опустив глаза и оттирая с юбки несуществующее пятно.
В поле моего зрения появился большущий ботинок, который коснулся моей лодыжки.
– Честность, да? – повторил Джейми за мной.
Я подняла глаза и увидела поднятые брови и широкую улыбку.
– Ну, – заговорила я, уже защищаясь, – во всяком случае, не после первого раза.
Он расхохотался, и я, к своему ужасу, обнаружила, что не утратила способности краснеть.
Тень упала на мое пылающее лицо, его руки крепко обхватили меня и подняли на ноги. Джейми занял мое место на бревне и хлопнул себя по колену.
– Садись, – предложил он.
Я не слишком охотно повиновалась, отвернувшись от него. Он усадил меня поудобнее, привлек к груди и обвил руками мою талию. Биение его сердца отдавалось в моем теле.
– Если нам трудно разговаривать свободно, не касаясь друг друга, давай будем держаться. Дай мне знать, когда снова привыкнешь ко мне.
Джейми откинулся назад так, что мы оказались в тени дуба, и молча прижал меня к себе. Он дышал медленно, грудь вздымалась и опадала, а его дыхание касалось моих волос.
– Все хорошо, – сказала я через минуту.
– Вот и отлично.
Он разомкнул объятия и повернул меня лицом к себе.
Совсем рядом я увидела рыжеватую щетину на его щеках и провела по ней пальцами – щетина была на ощупь как плюш на старомодном диване, жесткая и мягкая одновременно.
– Прости, – сказал он. – Сегодня утром я не мог побриться. Дугал дал мне бритву вчера перед венчанием, но потом отобрал, наверное, боялся, что я перережу себе глотку после брачной ночи.
Джейми улыбнулся мне, и я улыбнулась в ответ. Упоминание о Дугале вернуло меня к нашему ночному разговору.
– Я думала… – начала я. – Ты сказал ночью, что Дугал и его люди встретили тебя на берегу, когда ты вернулся из Франции. Почему ты поехал с ним, а не к себе домой или просто на земли Фрэзеров? После того как Дугал поступил с тобой… – я запнулась.
– А… – протянул Джейми и заворочался, чтобы равномернее распределить мой вес.
Я почти слышала, как летят мысли у него в голове.
– Ладно, об этом тебе, пожалуй, стоит знать, – сказал он, нахмурившись. – Я уже говорил, почему я вне закона. Сбежав из Форт-Уильяма, я некоторое время жил довольно беспечно, скажем так. Отец мой вскоре умер, а сестра…
Он опять замолчал, и я почувствовала, что в нем идет какая-то внутренняя борьба. На лицо, обычно светлое, легла тень.
– Дугал мне сообщил… – медленно продолжал Джейми. – Дугал сообщил, что моя сестра беременна. От Рэндолла.
– О господи!
Он искоса глянул на меня и отвел глаза. Они блестели, как сапфиры, и я заметила, что он часто заморгал.
– Я… я не мог заставить себя поехать туда, – заговорил он, понизив голос. – Увидеть ее после того, что произошло… А еще… – Он вздохнул и сжал губы в одну линию. – Дугал сказал мне, что когда ребенок родился, она… конечно, что ей было делать, она осталась совсем одна… это я, черт побери, оставил ее одну! Дугал сказал, что она сошлась с другим английским солдатом, из гарнизона, имени он не знал.
Джейми сглотнул и заговорил уже тверже:
– Я послал ей немного денег, сколько у меня было, но я не мог, просто не мог заставить себя написать ей. Что мне было писать? – Он беспомощно пожал плечами. – Мне в конце концов надоело воевать во Франции. К тому же дядя Алекс рассказал мне, что слышал об английском дезертире по фамилии Хоррокс. Он сбежал из армии и поступил на службу к Фрэнсису Маклину О’Данвери. Однажды он выпил лишнего и проболтался, что как раз был в Форт-Уильяме, когда я пытался бежать. И он узнал человека, который в тот день застрелил главного сержанта.
