И внезапно – взрыв! Все произошло так стремительно, что я ничего не разглядела. Тяжелый всплеск воды, ударившейся о камень в дюйме от моего лица, вихрь пледа, когда Джейми резко приподнялся надо мной, влажный удар тяжелого тела рыбы, пролетевшего по воздуху и упавшего на усыпанный листьями берег. Джейми спрыгнул с уступа в мелкую воду и бросился к своей добыче, чтобы не дать оглушенной рыбе попасть обратно в ручей. Ухватив форель за хвост, он ловко приложил ее о камень, оглушив одним ударом, и показал мне.
– Хороший размер, – гордо сказал он, держа в руке рыбу длиной примерно дюймов в четырнадцать. – На завтрак хватит.
Он улыбнулся мне, мокрый чуть не до пояса, с упавшими на лицо волосами, в рубашке, забрызганной водой и облепленной опавшими листьями.
– Я же говорил, что голодать ты не будешь.
Он завернул рыбу в листья лопуха, а поверх залепил прибрежной глиной. Ополоснув пальцы в ручье, Джейми выбрался на камень и протянул мне аккуратный сверток.
– Странный свадебный подарок, – он кивнул на форель, – но не беспрецедентный, как выражается Нед Гоуэн.
– А что, есть прецеденты, когда молодой жене дарят рыбу? – спросила я.
Джейми снял чулки и разложил их на камне, освещенном солнцем, чтобы они высохли. Он пошевелил длинными босыми пальцами ног, наслаждаясь теплом.
– Это старинная любовная баллада, с островов. Хочешь послушать?
– Конечно, хочу. Только, если можно, пой по-английски.
– Хорошо. Голоса у меня нет, так что я просто продекламирую.
Откинув волосы со лба, он начал читать:
Он продолжал в той же поэтической форме перечислять животных и растения с островов, а я слушала его декламацию и думала о том, как все это странно: вот сижу на камне у шотландского водоема, слушаю гэльскую любовную песню, а на коленях у меня лежит большая мертвая рыба. Самое странное, что все это доставляет мне искреннюю радость.
Когда Джейми закончил читать, я зааплодировала, зажав рыбину между колен, чтобы не уронить.
– Мне очень понравилось! Особенно слова: «Я к тебе появлюсь не один, а с дарами». Настоящий влюбленный.
Джейми рассмеялся, щурясь от солнца.
– Я мог бы добавить строчку от себя: «Ради тебя я готов и в воду нырнуть».
Мы посмеялись, потом посидели молча, греясь на раннем летнем солнышке. Здесь было так мирно – только журчал ручей, вливаясь в озерцо. Дыхание Джейми стало спокойным. Мне было видно, как его грудь поднимается и опускается, как ритмично пульсирует жилка у него на шее, где над ключицей виднелся небольшой треугольный шрам.
Между нами снова возникла неловкость. Я протянула руку и дотронулась до него, надеясь, что прикосновение принесет легкость, как это бывало раньше. Он обнял меня за плечи, но я лишь почувствовала твердые прохладные мышцы под тонкой рубашкой. Я отодвинулась – якобы чтобы сорвать несколько цветков розовой лесной герани, растущей между камней.
– Помогает от мигреней, – объяснила я, засунув маленький букетик за пояс.
– Это беспокоит тебя, – сказал Джейми, пристально посмотрев на меня. – Я не о головной боли, разумеется. О Фрэнке. Ты думаешь о нем, и тебе неспокойно, когда я касаюсь тебя, потому что думать о нас обоих одновременно ты не можешь. Так?
– Ты очень проницательный, – сказала я, удивленная.
Он улыбнулся, но больше ко мне не прикасался.
– Это не слишком сложная задача, Клэр. Когда мы женились, я предполагал, что ты невольно станешь думать о нем довольно часто.
Сейчас я не думала о Фрэнке, но Джейми был прав: это было неизбежно.
– Я похож на него? – вдруг спросил Джейми.
– Нет.
Трудно было представить более непохожих людей. Фрэнк – стройный, тонкий и смуглый, а Джейми – крупный, крепкий и светлый, словно солнечный луч. Оба они были не лишены атлетической грации, но Фрэнк обладал сложением теннисиста, а Джейми выглядел как воин, закаленный в боях. Фрэнк был на неполных четыре дюйма выше меня. Стоя лицом к Джейми, я утыкалась носом прямо ему в грудь, так что он с легкостью мог положить свой подбородок мне на макушку.
Но эти двое мужчин отличались друг от друга не только физически. Разница в возрасте составляла почти пятнадцать лет и резонировала с городской сдержанностью и замкнутостью Фрэнка и прямотой и открытостью Джейми. Фрэнк был изощренным, но вместе с тем нежным любовником – очень опытным, ко всему прочему. Джейми, не обладая последним, просто отдавал мне всего себя – без остатка. И глубина ответного порыва чувственности буквально сводила меня с ума. Джейми наблюдал за моей внутренней борьбой не без сочувствия.
