Я отдыхала, положив голову на плечо Джейми, чувствуя приятную сонливость, и поглядывала на наше ложе, хотя оно и представляло собой лишь расстеленное на твердом граните одеяло. Внезапно я ощутила, что Джейми напрягся. Он положил руку мне на шею, как бы предупреждая: не двигайся! Я оглядела лагерь: все оставалось прежним, но я уловила невидимую напряженность.
Переведя взгляд на Руперта, я увидела, что он еле заметно кивнул, перехватив взгляд Дугала, но продолжил свой рассказ:
– Ну, каменщик, делать нечего, исполнил, что ему велели. И водяной конь сдержал слово, вынес человека на берег возле его дома. А жена водяного коня согрелась и была счастлива и жарила себе рыбы на ужин, сколько хотела. Потому вот и не замерзает вода у восточной оконечности Лох-Гарва: тепло из печной трубы водяного коня топит лед.
Руперт сидел на камне правым боком ко мне. Продолжая говорить, он наклонился, будто бы желая почесать ногу. Без малейшего намека на спешку взял в руку кинжал, лежавший на земле возле ног, и все так же безмятежно спрятал его в складках килта.
Я придвинулась поближе к Джейми и, как бы лаская, притянула к себе его голову.
– В чем дело? – спросила я шепотом.
Он сжал зубами мочку моего уха и прошептал в ответ:
– Лошади беспокоятся. Кто-то есть поблизости.
Один из мужчин подошел к краю выступа, чтобы помочиться. Вернувшись, он сел на другое место, рядом с погонщиком. Встал другой человек, заглянул в котел и вытащил кусок оленины. И так в лагере началось не слишком заметное движение, а Руперт все говорил.
Приглядевшись внимательнее, я убедилась, что каждый пытается подобраться поближе к оружию. Все они обычно спали с кинжалами, но палаши, пистолеты и круглые щиты, обтянутые кожей, укладывали на землю на границе лагеря. Пара пистолетов Джейми лежала сейчас на земле неподалеку, вместе с палашом.
Мне были видны отсветы огня на стали. Пистолеты у Джейми были самые обычные, большие, с роговыми рукоятями, словом, такие же, как у остальных мужчин в отряде, но зато сабля и старинный шотландский палаш выглядели иначе. Он с гордостью показывал их мне на одной из стоянок, любовно поворачивая в руках лезвия.
Шотландский палаш был завернут в походное одеяло; я видела огромную Т-образную рукоять и эфес, который, чтобы был шероховатым, тщательно натирали песком. Я пробовала поднять его – и едва не уронила. Джейми сказал, что весит он около пятнадцати фунтов.
Если палаш на вид был мрачный, несущий смерть, то сабля… была прекрасна. Две трети веса более крупного оружия, быстрая, сверкающая, с голубоватым лезвием, украшенным арабской вязью до самой рукоятки, которая имела форму спиральной корзинки и была декорирована красной и голубой эмалью. Я видела, как Джейми упражнялся с ней в игровом бою, сначала правой рукой с одним из членов отряда, потом левой – с Дугалом. Смотреть на него было одно наслаждение – он двигался легко, уверенно и с грацией, что особенно впечатляло при его росте. Но у меня сразу пересохло во рту при мысли, что придется наблюдать за его мастерством в ходе настоящего боя.
Джейми наклонился ко мне, чтобы поцеловать в щеку, и заодно повернул меня лицом к одному из причудливых каменных выступов.
– Кажется, уже скоро, – пробормотал он, целуя меня уже чисто механически. – Ты видишь небольшой просвет между скалами?
Я видела: арка не более трех футов высотой, образовавшаяся оттого, что два камня упали когда-то и теперь подпирали друг друга.
Он взял мое лицо в ладони и нежно потерся носом.
– Когда я скажу, иди туда и жди. У тебя есть кинжал?
Он настоял, чтобы я взяла себе кинжал, который он тогда бросил мне в гостинице, хотя я твердила, что совершенно не умею с ним обращаться и не хочу учиться. Судя по тому, как он настаивал, Дугал был прав: Джейми упрям.
Кинжал находился в одном из глубоких карманов моего платья. Целый день я ощущала его вес на бедре, но теперь уже привыкла к нему. Джейми провел рукой по моему бедру, чтобы убедиться, что кинжал на месте.
Потом он поднял голову, словно кошка, нюхающая ветер. Я заметила, как он отыскал взглядом Мурту, а потом перевел глаза на меня. Маленький человечек никак не отреагировал, но встал и перешел на другое место. Оно оказалось в нескольких футах от меня.
Позади нас беспокойно заржала лошадь. И словно по сигналу, они появились среди скал. Не англичане, как я опасалась, и не бандиты. Шотландские горцы, вопящие, словно в них вселились духи. Гранты. Или Кэмпбеллы.
Едва ли не на четвереньках я добралась до скал. Ушибла голову и содрала колени, но успела укрыться в тесной расщелине. Сердце билось как сумасшедшее; я сунула руку в карман за кинжалом и едва не ткнула им в себя. Я не имела представления, как правильно обращаться с этим длинным ножом, но чувствовала себя спокойнее оттого, что он у меня был. В рукоятку был вставлен лунный камень, он как-то ободряюще упирался мне в ладонь. Во всяком случае, я была уверена, что в темноте ухватила кинжал за нужный конец.
