Я подняла голову и увидела, что Том разглядывает меня со страдальческой серьезностью; его щеки над бородой пылали. До меня вдруг дошло, что тема не такая уж и нейтральная, как я думала. Прежде чем я успела отпустить его руку, он повернул ее, накрыл ладонью мои пальцы и сжал, не очень сильно, но достаточно, чтобы высвободиться сразу не получилось.
– Ваш муж… – Он замолчал. Похоже, до этой минуты мысль о Джейми не приходила ему в голову. – Он тоже жив?
– Э-э, да.
К чести Тома, он не поморщился, а только выдохнул и кивнул головой.
– Я… рад слышать.
Какое-то время он сидел молча, разглядывал недопитый сидр и по-прежнему держал мою руку, а потом, не глядя на меня, тихо произнес:
– Он… знает? Что я… Как я… Я не сказал ему, почему взял на себя вину. А вы?
– Вы имеете в виду ваши… – я попыталась подобрать подходящее выражение. – Ваши галантные чувства ко мне? Ну да, он знает и весьма вам сочувствует. Я имею в виду, что он по собственному опыту знает, каково это – любить меня, – добавила я с сарказмом.
Том почти рассмеялся, и мне удалось высвободить пальцы. Я отметила, что он не сказал, что больше меня не любит. О господи!
– Ладно, как бы то ни было, мы не погибли, – сообщила я, еще раз прочистив горло. – А вы-то как? В последний раз, когда я вас видела…
Том вздохнул. Выглядел он довольно несчастным, но потом взял себя в руки и кивнул.
– Ваше более чем поспешное отбытие с «Крузера» оставило губернатора Мартина без секретаря. Узнав, что я в некотором смысле образован… – Том чуть скривился и продолжил: – И благодаря вашей помощи могу разборчиво писать, он велел забрать меня из корабельного карцера.
Меня это нисколько не удивило. Навсегда изгнанный из колонии, губернатор Мартин был вынужден вести дела из крошечной каюты британского корабля, на котором нашел пристанище. А дела эти в основном состояли из писем, каждое из которых нужно было не только составить, набросать черновик и переписать начисто, но и несколько раз скопировать. Одна копия оставалась в личном архиве губернатора, всем людям или организациям, заинтересованным в содержании письма, тоже требовалось по копии, и, наконец, нужно было сделать несколько добавочных копий любых документов, которые отправляли в Англию или Европу. Дело в том, что их посылали с разными кораблями, надеясь, что хотя бы одна из них достигнет цели, даже если остальные потонут, попадут в руки пиратов или просто затеряются в пути.
От одного только воспоминания у меня заболела рука. Запросы бюрократии того времени, когда не существовало магии ксерокса, не дали мне сгнить в тюрьме; неудивительно, что и Тому Кристи они помогли выйти из заточения.
– Вот видите, – довольно сказала я, – если бы я не вылечила вашу руку, губернатор, скорее всего, велел бы вас казнить или, по меньшей мере, отправил бы на берег и замуровал в каком-нибудь подземелье.
– Весьма вам признателен, – чрезвычайно сухо произнес он. – Правда, тогда не был.
Как оказалось, Кристи провел несколько месяцев, исполняя обязанности секретаря губернатора, но в конце ноября из Англии пришел корабль, который привез губернатору приказы, требующие, чтобы он вновь подчинил себе колонию, но не содержащие ни советов, как это сделать, ни предложений об отправке дополнительных войск и вооружения. С этим же кораблем прибыл официальный секретарь губернатора.
– Тогда перед губернатором встала необходимость избавиться от меня. Мы с ним… хорошо узнали друг друга, пока работали вместе…
– И поскольку вы уже не были незнакомым убийцей, он не мог выдернуть из вашей руки перо и повесить вас на рее, – закончила я за него. – Поистине очень добрый человек.
– Так оно и есть, – задумчиво сказал Кристи. – Бедняга, нелегко ему пришлось.
Я кивнула.
– Он рассказывал вам о своих малышах?
– Да.
Том сжал губы, но не от злости, а пытаясь сдержать эмоции. Мартин с женой потеряли одного за другим троих маленьких сыновей из-за вспышек лихорадки в колонии. Неудивительно, что, когда Том услышал о горе губернатора, его собственные раны вновь открылись. Том слегка покачал головой и вернулся к теме своего освобождения.
– Я… немного рассказал ему о… о своей дочери. – Он поднял почти нетронутую кружку сидра и одним глотком выпил половину, словно умирал от жажды. – В личной беседе я признался Мартину, что оговорил себя… Но еще я сказал, что абсолютно уверен в вашей невиновности, – заверил он меня. – Если вас когда-нибудь арестуют, мое признание останется в силе.
– Спасибо вам за это.
Мне вдруг захотелось узнать, известно ли ему, кто убил Мальву, и чувство неловкости усилилось. Наверное, ему приходило на ум… Но одно дело предполагать, и совсем другое – знать наверняка, а если еще и знаешь, почему это случилось… Кроме того, никто, кроме меня, Джейми и Йена-младшего, даже не догадывался, что стало с Аланом.
Губернатор принял откровения секретаря с некоторым облегчением и решил, что единственный выход в сложившихся обстоятельствах – отправить Кристи на берег, и пусть там с ним разбираются гражданские власти.
– Но ведь гражданских властей больше нет, – удивилась я. – Или я ошибаюсь?
Том покачал головой.
