– Ничего, саксоночка. Я видел Джема и малышку. – На лице Джейми мелькнула улыбка. – Господи, какая же она дерзкая маленькая драчунья! Похожа на тебя, саксоночка.
Весьма сомнительный комплимент, но на душе стало теплее от воспоминаний. Я часами наблюдала за Мэнди и Джемом, запоминая каждую черточку, каждый жест, пытаясь мысленно перенестись в будущее, представить, какими они будут, взрослея, – и почти не сомневалась, что у Мэнди мои губы. Я знала совершенно точно, что у нее моя форма глаз и мои волосы – бедное дитя! – хотя они и были черными как смоль.
– Что они делали?
Джейми потер пальцем между бровями, как будто у него зачесался лоб.
– Они гуляли, – медленно произнес Джейми. – Джем сказал Мэнди найти себе занятие, а она пнула его в голень и побежала прочь, он погнался за ней. По-моему, была весна. – Он улыбнулся, сосредоточившись на том, что увидел во сне. – Помню, в волосах Мэнди запутались маленькие цветочки, их еще много росло между камнями.
– Какими камнями? – резко спросила я.
– Надгробными, – тут же ответил Джейми. – Точно! Они играли среди камней на холме за Лаллиброхом.
Я счастливо вздохнула. Ему уже в третий раз снилось, что они в Лаллиброхе. Возможно, мы лишь принимали желаемое за действительное, но я знала: Джейми, как и меня, радует мысль о том, что они обрели там дом.
– Вполне возможно, – сказала я, – Роджер ездил туда, когда мы искали тебя. Он говорил, что дом пустовал и его выставили на продажу. У Бри должны быть деньги, так что они могли купить Лаллиброх. Они могут жить там!
Я и раньше говорила об этом Джейми, но он довольно кивнул.
– Могут.
Его глаза все еще туманились от мысли о детях, которые бегали друг за дружкой по склону холма среди высокой травы и выветренных серых камней, отмечающих семейное кладбище.
– С ними была бабочка, – внезапно произнес Джейми. – А я и забыл. Синяя такая.
– Синяя? Разве в Шотландии водятся синие бабочки?
Я нахмурилась, пытаясь вспомнить. По-моему, все бабочки, которых я там видела, были в основном белыми или желтыми.
Джейми посмотрел на меня с легким недовольством.
– Это же сон, саксоночка! Мне могли бы присниться бабочки с крыльями в тартановую клетку, и я бы не возражал.
Я рассмеялась, но решила не отвлекаться.
– Точно. И все же, что тебя беспокоит?
Он посмотрел на меня с любопытством.
– Откуда ты знаешь, что я встревожен?
Я взглянула на него свысока, ну, или настолько свысока, насколько смогла, учитывая разницу в росте.
– Может, лицо у тебя и не зеркало, но я замужем за тобой тридцать с лишним лет.
Джейми не стал уточнять, что меня не было с ним лет двадцать из этого времени, и просто улыбнулся.
– Да. На самом деле ничего страшного. Единственное – они вошли в башню.
– В башню? – нерешительно переспросила я.
Древняя башня, брох, давшая имя Лаллиброху, стояла на холме за домом. Ежедневно ее тень, как от гномона гигантских солнечных часов, размеренным шагом пересекала кладбище. Мы с Джейми частенько поднимались туда по вечерам в начале нашей жизни в Лаллиброхе, чтобы посидеть на скамейке, стоявшей у стены башни, побыть вдали от домашней суеты, насладиться мирным видом поместья и его угодий, которые расстилались перед нами бело-зеленым ковром, расплывчатым в сумерках.
Между бровями Джейми вновь появилась складочка.
– В башню, – повторил он и беспомощно посмотрел на меня. – Не знаю, в чем там дело. Только мне не хотелось, чтобы они туда заходили. Было… ощущение, будто внутри кто-то есть. Поджидает. И мне это совсем не понравилось.
