Да, он действительно очень хорошо говорил по-французски – языки давались ему легко, а вот французский Рэндолла-Айзекса оставлял желать много лучшего. Скорее всего, здесь Ричардсон не лукавил – куда как хорошо иметь переводчика, которому доверяешь. Но, хотя Рэндолл-Айзекс и проявлял к своему спутнику интерес, льстивший его самолюбию, Уильям запоздало понял, что гораздо больше капитана интересует именно лорд Джон: основные этапы его военной карьеры, места назначений, под чьим командованием и вместе с кем служил, кого знал.
Такое произошло уже дважды. Они обратились к начальству форта Сен-Жан и форта Шамбли, и в обоих случаях Рэндолл-Айзекс, сообщая о своих полномочиях, невзначай упоминал, что Уильям – сын лорда Джона Грея. После чего официальные приемы тут же становились радушнее и плавно перетекали в долгие вечера воспоминаний и задушевных бесед, подогретые хорошим коньяком. Во время которых – Уильям только сейчас понял! – разговаривал лишь он, да еще командиры, а Рэндолл-Айзекс молча слушал: его красивое румяное лицо светилось неподдельным интересом.
Уильям задумчиво хмыкнул. Он разгадал подоплеку своего задания, но не знал, как к этому относиться. С одной стороны, приятно, что он смог разгадать хитрость. С другой – куда менее радостно осознавать, что его в основном ценят за связи, а не за личные достоинства.
Что ж, полезное знание, хотя и унизительное. Но одно оставалось невыясненным: какова истинная роль Рэндолла-Айзекса? Только сбор информации для Ричардсона? Или у него есть другое задание, негласное? Довольно часто Рэндолл-Айзекс предоставлял Уильяма самому себе, небрежно упомянув, что отправляется по личному делу, для которого вполне сгодится и его собственный французский.
В соответствии с весьма ограниченными инструкциями, которые дал ему капитан Ричардсон, в Квебеке они оценивали настроения жителей французского происхождения и поселенцев-англичан с целью выяснить, окажут ли те поддержку британским войскам в случае наступления американских повстанцев и как себя поведут, если Континентальный Конгресс попытается им угрожать или соблазнять обещаниями.
До настоящего момента настроения казались очевидными, хотя и несколько неожиданными. Местные французские поселенцы симпатизировали сэру Гаю, который, как генерал-губернатор Северной Америки, принял «Квебекский акт», легализовавший католицизм и защитивший торговую деятельность французских католиков. Англичане же по понятным причинам остались недовольны этим законом и прошлой зимой, во время нападения американцев на город, в массовом порядке проигнорировали призывы сэра Гая помочь ополчению.
– Они, должно быть, рехнулись, – заметил Уильям, пересекая с Рэндоллом-Айзексом открытую равнину перед крепостью. – Я имею в виду американцев, которые предприняли попытку штурма здесь, в прошлом году.
Теперь они достигли вершины скалы, и крепость, спокойная и мощная, – очень мощная! – возвышалась на равнине в лучах осеннего солнца. Стоял погожий теплый день, и воздух наполняли пряные землистые запахи реки и леса. Уильям никогда не видел такого леса. Деревья, которые окаймляли равнину и росли вдоль берегов реки Святого Лаврентия, теснились непроходимыми зарослями, пылающими золотом и багрянцем. Они резко выделялись на фоне темной воды и ослепительно-голубого бескрайнего октябрьского неба. Все вместе создавало волшебное ощущение, что он, Уильям, скачет внутри средневекового полотна, сияющего позолотой и пылающего потусторонним жаром.
Но за внешней красотой чувствовалась дикость этого места, Уильям ощущал ее настолько явственно, что его кости словно оголились. Днем еще было тепло, но с наступлением сумерек зимний холодок острыми зубами кусал все сильнее и сильнее, и не требовалось особой яркости воображения, чтобы представить, что произойдет через несколько недель: вся равнина покроется негостеприимной белизной твердого льда. Уильям подумал о двухстах милях, которые остались позади, вспомнил, как нелегко снабдить всем необходимым двух всадников, держащих путь на север (и это в хорошую погоду!), прикинул, что ему известно о трудностях с обеспечением армии в непогоду…
– Если бы они не рехнулись, то не пошли бы на такое, – прервал его размышления Рэндолл-Айзекс. Он тоже воспользовался моментом, чтобы изучить панораму взглядом солдата. – Хотя это полковник Арнольд привел их сюда. Вот он точно сумасшедший. Но чертовски хороший солдат!
В его голосе послышалось восхищение, и Уильям с любопытством взглянул на капитана.
– Вы его знаете? – небрежно спросил Уильям, и Рэндолл-Айзекс рассмеялся.
– Совсем чуть-чуть, – ответил Дэнис. – Ну же, давай!
Он пришпорил лошадь, и всадники повернули к воротам крепости.
Впрочем, на лице капитана появилось насмешливое и чуть презрительное выражение, словно на него нахлынули воспоминания. Через некоторое время он снова заговорил.
