– Мне незачем строить предположения, я и так прекрасно знаю, что вы это делаете, – спокойно ответил Йен.
– Мы? – переспросил Уильям. Его щеки внезапно покраснели.
– Да, вы, – вмешалась я. – В Нью-Джерси генерал Хау в назидание повесил перед своей армией трех женщин.
Уильям пришел в замешательство.
– Они были шпионками!
– Вы хотите сказать, что я не похожа на шпионку? Рада, что вы так думаете, но не уверена, что генерал Бергойн разделит вашу точку зрения.
Разумеется, было еще много других женщин, умерших от рук английских солдат, но сейчас, пожалуй, не стоило о них упоминать.
– Генерал Бергойн – джентльмен. Как и я, – натянуто проговорил Уильям.
– Вот и хорошо. Отвернись на минутку, и мы больше никогда не доставим тебе хлопот, – сказал Йен.
Не знаю, отвернулся бы Уильям или нет, – в это время с другой стороны дороги раздались голоса индейцев. Истошно закричали пленники, и даже я едва удержалась от вскрика. С крыши офицерской палатки в небо стрельнул язык огня. Пока я, разинув рот, глядела на него, еще две пылающие кометы пересекли небо. Это походило на сошествие Святого Духа, но прежде чем я успела озвучить свое наблюдение, Йен выхватил у меня фляжку и схватил за руку.
Позади нас стреляли и кричали, от страха по спине бежали мурашки.
– Сюда!
Мы вломились в кусты, каждый миг ожидая выстрела в спину. Здесь было темнее; я следовала за Йеном, ничего не видя, спотыкалась и подворачивала ноги.
Что только не придет на ум – я в ярких подробностях представляла, как меня ранят и захватывают в плен, там я получаю заражение крови и умираю. А до того, как я умру, мне придется наблюдать казнь Джейми – я догадалась, кто кричал по-индейски и пускал горящие стрелы – и Йена.
Я задумалась о другом, лишь когда мы вынужденно замедлили бег, – у меня так кололо в боку, что перехватило дыхание. Я бросила больных и раненых. Юношу – колесного мастера, Уолтера Вудкока, чья жизнь висит на волоске… «Я могу лишь держать их за руку, и все», – горячо убеждала я себя, хромая за Йеном. И действительно, так оно и было. Но иной раз лишь чья-то рука помогает больному устоять против сбивающего с ног ветра от хлопающих крыльев темного ангела. Боль тех, кто остался позади, меня не отпускала, и я не знала, что за влага текла по моим щекам – пот или слезы.
Сгустилась тьма, лунный свет едва пробивался сквозь тучи. Йен пошел медленней, я нагнала его, и он время от времени брал меня под руку, помогая перебираться через камни или ручьи.
– Далеко… еще? – выдохнула я, в очередной раз остановившись и переводя дыхание.
– Нет. Как ты, саксоночка? – тихо ответил родной голос.
Сердце екнуло и снова забилось спокойно, когда Джейми взял меня за руку и притянул к себе.
– Теперь хорошо, – уткнувшись лицом в его грудь, ответила я. Сделав усилие, подняла голову и спросила: – А ты?
– Вполне неплохо, – ответил он и, проведя ладонью по моей голове, коснулся щеки. – Сможешь пройти еще немного?
Я выпрямилась, чуть пошатываясь. Начинался дождь: тяжелые капли падали на голову, обжигая неожиданным холодом.
– Йен, ты не потерял ту фляжку?
Он открыл фляжку и вложил ее мне в руку. Я поднесла ее ко рту и осторожно наклонила.
– Это бренди? – удивленно спросил Джейми.
– М-м-м… – Я как можно медленней проглотила бренди и передала фляжку ему. Там еще оставалась пара глотков.
– Откуда она у тебя?
– От твоего сына. Куда пойдем?
Немного помолчав, Джейми отпил бренди.
– На юг.
Он взял меня за руку и под шепоток бьющего по листьям дождя повел в лес.
Насквозь промокшие и дрожащие, мы нагнали ополчение на рассвете. Нас чуть не подстрелил нервный охранник, но мне уже было все равно – к этому времени смерть казалась желанным избавлением от необходимости сделать очередной шаг.
Наши
– Скоро вернусь, саксоночка. Ты ведь никуда не уйдешь? – склонившись ко мне, прошептал Джейми.
– Не волнуйся, вряд ли я пошевелюсь раньше Рождества.
Дрожащее тело понемногу согревалось, и я неотвратимо погружалась в сон, словно в зыбучие пески.
Джейми усмехнулся и принялся подтыкать одеяло вокруг моих плеч. Лучи восходящего солнца осветили усталое лицо в пятнах грязи. Здесь, в безопасности, напряжение спало, поджатые губы широкого рта расслабились, и Джейми выглядел на удивление юным и ранимым.
– Он похож на тебя, – шепнула я.
Его рука замерла на моем плече, Джейми опустил глаза, пряча взгляд за длинными ресницами.
– Я знаю. Расскажешь мне о нем. Потом, когда будет время.
Он ушел, шурша мокрыми листьями, а я заснула, так и не окончив молитву за здравие Уолтера Вудкока.
Проститутка застонала сквозь зажатую в зубах тряпицу.
– Почти все, – прошептала я и осторожно провела пальцами по ее лодыжке, прежде чем снова заняться обработкой жуткой раны.
