Джейми опасливо приподнял крышку моего маленького железного котелка.
– Это не еда, – сообщила я, хотя и без надобности – Джейми задышал часто и хрипло, как человек, случайно глубоко вдохнувший хрена.
– Надеюсь… – кашляя и вытирая глаза, сказал он. – Боже мой, саксоночка, ты хочешь кого-то отравить?
– Да.
– А еда у нас есть? – опустив крышку на место, жалобно спросил Джейми.
– Вообще-то есть. – Из стоявшего у моих ног деревянного ведра, накрытого тканью, я торжественно достала мясной пирог с золотистой хрустящей корочкой, блестящей от жира.
На лице Джейми отразились чувства, которые мог испытывать израильтянин, обретший землю обетованную. Он протянул руки и осторожно, словно драгоценность, взял пирог. Впрочем, выражение его лица поменялось, стоило ему откусить от пирога.
– Где ты взяла его? Там еще есть? – прожевав кусок, спросил Джейми.
– Есть. Мне принесла их славная проститутка по имени Дейзи.
Джейми перестал жевать и принялся придирчиво разглядывать пирог, словно пытаясь обнаружить на нем следы той, кто его стряпал, но потом пожал плечами и снова откусил.
– Нужно ли мне знать, что ты для нее сделала, саксоночка?
– Только не во время еды. Йена видел?
– Нет. – Джейми говорил с набитым ртом, и все же я уловила в его голосе некую уклончивость.
– Ты знаешь, где Йен?
– Примерно. – Джейми продолжал смотреть на пирог, подтверждая мои догадки.
– Нужно ли мне знать, что он делает?
– Нет, – решительно ответил Джейми.
– О боже.
Йен Мюррей тщательно умастил волосы медвежьим жиром и украсил их парой индюшачьих перьев. Сняв рубашку, скатал ее и спрятал под бревном вместе с поношенным килтом. Приказав Ролло охранять одежду, он пошел по лесной прогалине к английскому лагерю.
– Стоять!
Йен скучающе повернул бесстрастное лицо к окликнувшему его часовому, мальчишке лет пятнадцати. Мушкет ходил ходуном в его руках.
– Разведчик, – коротко сказал он и, не оборачиваясь, прошел мимо часового, хотя по спине бегали мурашки. «Разведчик», – подумал он, ощущая вскипающий внутри смех. Что ж, в конце концов, это правда.
Тем же манером он прошел через лагерь, не обращая внимания на случайные взгляды.
Йен с легкостью нашел штаб Бергойна. Его зеленая палатка на фоне маленьких палаток, в которых ютились солдаты, казалась ядовитой поганкой среди белых грибов и стояла в стороне. Йен не собирался подходить к ней прямо сейчас, а предпочел наблюдать за входившими и выходившими из нее офицерами, курьерами… и разведчиками, среди которых не оказалось ни одного индейца.
Стоянка индейцев находилась на дальнем конце лагеря, под сенью деревьев. Йен вполне допускал, что может встретить там кого-нибудь из людей Тайенданеги. И это не создало бы никаких сложностей – во время его злосчастного визита в дом Джозефа Бранта разговоров о политике не было. Хуже, если ему встретятся индейцы из племени гуронов или онейда, которых Бергойн нанял для устрашения американских солдат. Они либо испугаются могавка, либо проявят излишнюю подозрительность; так или иначе, будут держать язык за зубами.
А кое-что Йен узнал, всего лишь прогулявшись по лагерю. Дисциплина хромала: между палатками валялся мусор, прачки из числа следовавших за армией женщин сидели на траве и пили джин, а котлы стояли пустые и холодные. Хотя люди в целом казались уставшими, упорства им было не занимать. Некоторые мужчины играли в кости и пили, но большинство плавили свинец и отливали пули для мушкетов, чинили или чистили оружие. Еды не хватало. Йен определил это по воздуху, даже не глядя на длинную очередь в палатку пекаря. Никто из стоявших там не смотрел на него, все взгляды были устремлены на хлеб. Его ломали надвое; половинный рацион, хорошо.
Впрочем, все это не очень важно, а количество людей и вооружения уже известно. Дядя Джейми, полковник Морган и генерал Гейтс хотели бы узнать о хранилищах пороха и боеприпасов, – но артиллерия и пороховые склады тщательно охраняются, без уважительной причины индейцу рядом с ними делать нечего.
Уловив краем глаза движение, Йен осторожно посмотрел в ту сторону. И тут же отвел взгляд, заставляя себя идти, как шел. Боже, тот англичанин, которого он спас из болота и который помог спасти ему Денни. И…
Он прогнал эту мысль. Опасно даже признавать ее существование, не говоря уж о том, чтобы обдумывать ее.
Усилием воли Йен заставил себя дышать спокойно и идти беззаботно – какие могут быть заботы у разведчика-могавка?
– Эй! – Окрик вонзился в него, словно острая заноза. Он узнал голос, понял, кого зовут, но не обернулся. Дошел до конца ряда палаток и повернул направо, скрываясь из вида.
– Эй! – Окликнувший его приближался и был уже почти за спиной. Йен бросился бежать к лесу, надеясь укрыться там. Его видели только двое-трое солдат; один из них поднялся на ноги, но стоял, не зная, что делать, и Йен проскочил мимо и нырнул в лес.
– Доигрался, – скорчившись за кустами, пробормотал Йен.
