Высокий лейтенант расспрашивал солдата, мимо которого пробежал Йен. Они оба смотрели на лес, солдат качал головой и беспомощно пожимал плечами.
О боже, идет к нему!.. Йен повернулся и скользнул за деревья, намереваясь уйти глубже в лес. Англичанин ломился за ним шумно, словно медведь из берлоги весной.
– Мюррей! Мюррей, подожди!
– Брат Волка?!
Йен тихо выругался на гэльском и повернулся к тому, кто обратился к нему на языке могавков.
– Привет! Где твой демонический волк? Его наконец-то съели? – Старый друг Росомаха приветливо улыбался ему, поправляя набедренную повязку, – он только что облегчился.
– Надеюсь, кто-нибудь съест тебя!.. Помоги спрятаться, меня преследует англичанин, – понизив голос, сказал Йен другу.
Лицо Росомахи тут же изменилось. Йен побежал, а Росомаха принялся ходить по кругу, затаптывая его следы.
Йен уже скрылся из виду, когда на прогалину выскочил зовущий его Уильям. Выскочил – и тут же налетел на Росомаху. Взяв англичанина за лацканы мундира, Росомаха проникновенно посмотрел ему в глаза и спросил:
– Виски?
– Нет у меня виски! – воскликнул Уильям и попытался оторвать от себя Росомаху. Это оказалось непросто – стоило отцепить его руку от лацкана, как ловкий индеец хватался в другом месте. Вдобавок он принялся рассказывать, причем на языке могавков, о знаменитой охоте, на которой получил свое имя, перемежая историю криками «Виски!» и время от времени толкая англичанина.
Йен не стал задерживаться, чтобы восхититься сценой, и как можно быстрее побежал, огибая лагерь, на запад. Он мог укрыться у индейцев, но вдруг Уильям, освободившись от Росомахи, начнет искать его там?
– Какого черта ему от меня нужно? – пробормотал Йен, уже не боясь нарушить тишину, однако все же стараясь идти через подлесок, не ломая веток. Лейтенант Уильям не мог не знать, что Йен из американской армии, и все-таки не поднял тревогу – лишь удивленно окликнул, желая, видимо, поговорить. Хотя… вдруг это уловка? Малыш Уильям, может, и молод, но не глуп. Не имеет права быть глупым, учитывая, кто его…
Йен не прислушивался к затихающим за спиной голосам – Уильям, скорее всего, уже узнал Росомаху, несмотря на то что при первой их встрече метался в жару. Если так, то Уильям поймет, что Росомаха – друг Йена, и тут же распознает его хитрость. Не важно, Йен уже далеко, не поймать.
Ноздрей коснулся запах дыма и свежего мяса, и он спустился с холма к небольшому ручью, к лагерю могавков. И тут же замер. Туда нельзя. Если Уильям узнал Росомаху, первым делом он станет искать Йена в лагере могавков. А если его там не будет…
– Снова ты? Ничему не учишься, да? – произнес неприятный голос на языке могавков.
Вообще-то учится. Он научился бить первым. Развернувшись на пятках, Йен ударил, вложив в удар всю силу. «Целься так, чтобы бить сквозь лицо подонка», – говорил дядя Джейми, собираясь возвращаться в Эдинбург один. Совет, как всегда, был хорош.
Костяшки пальцев пронзило болью, молнией стрельнувшей по руке в шею, но Солнечный Лось сделал два шага назад и рухнул на дерево.
Тяжело дыша, Йен осторожно ощупал руку, слишком поздно вспомнив, с чего начинался совет дяди Джейми: «Если можешь, бей в мягкие части тела». Не важно, оно того стоило. Солнечный Лось тихо стонал, его веки трепетали. Йен колебался: сказать что-нибудь уничижительное и величественно удалиться или снова дать ему по яйцам?
И тут из-за деревьев вышел англичанин Уильям.
Он перевел взгляд с Йена – тот дышал так, будто пробежал милю, – на Солнечного Лося, который скорчился на земле, поджав руки и ноги. С лица индейца на опавшие листья капала кровь. Кап. Кап.
– Я не собираюсь вмешиваться в ваши дела, – вежливо произнес Уильям. – Но мне необходимо поговорить с вами, мистер Мюррей. – Он повернулся и пошел, не глядя, идет ли Йен за ним.
Йен кивнул, не зная, что сказать, и пошел следом, с удовольствием выслушав последнее слабое «кап».
Прислонившись к дереву, англичанин разглядывал лагерь могавков, разбитый у ручья внизу. Женщина срезала мясо с туши оленя, намереваясь подвялить его на решетке.
Темно-голубые глаза Уильяма посмотрели на Йена, вызвав у того странное ощущение.
– Я не буду расспрашивать, что ты делал в лагере.
– Неужели?
– Нет. Я хотел поблагодарить тебя за лошадь и деньги и спросить, видел ли ты мисс Хантер после того, как оставил меня на их попечение.
– Видел.
Костяшки пальцев разбухли и болели. Он придет к Рэйчел, и она наложит повязку. Мысль об этом была соблазнительной, и он не сразу сообразил, что Уильям ждет ответа, причем с нетерпением.
– Ах да, э-э… Хантеры сейчас в армии. В… э-э… другой армии. Ее брат – военный хирург.
Лицо Уильяма не изменилось, лишь слегка отвердело. Йен зачарованно наблюдал. Он не раз видел, как лицо дяди Джейми принимает такое же выражение, и знал, что это означает.
– Здесь? – спросил Уильям.
– Да, здесь. То есть там, – он кивнул в сторону американского лагеря.
– Понимаю, – спокойно сказал Уильям. – Когда ты снова увидишь ее, передай ей мою сердечную благодарность. Разумеется, ее брату тоже.
