– Мой мужчина лежит вон там, мертвый, – кивнула она на туман позади себя. – У него ничего нет, кроме мушкета, а мушкет заберет сержант. Позже я найду себе другого мужчину, а пока мне нужно кормить детей – еще двоих, помимо мальчика. – Она облизнула губы и сказала умоляющим тоном: – Ты одна, тебе проще. Оставь мне этого, там еще много других. – Женщина подбородком указала на склон позади меня, где лежали убитые и раненые повстанцы.
Слушая ее, я отвлеклась, моя хватка ослабла, и мальчишка внезапно вырвался из рук и прыгнул через Джейми к ногам матери. Встал рядом с ней, по-крысиному настороженно глядя на меня блестящими, словно бусины, глазами, и, нагнувшись, выхватил из травы свое самодельное оружие.
– Задержи ее, ма, а я прикончу его, – хрипло сказал он.
В траве блеснул металл.
– Подожди! – Я шагнула назад. – Не убивай его. Не надо. – Шаг в сторону и еще один шаг назад. – Я уйду, я разрешу вам забрать его, но…
Я метнулась в сторону, и моя рука сомкнулась на рукояти оружия. Это была кавалерийская сабля Джейми, более тяжелая и длинная, чем обычная, но сейчас я этого не замечала. Я схватила ее обеими руками, подняла и взмахнула над головой. Сабля со свистом описала в воздухе круг. Мать и сын отпрыгнули назад, их хмурые лица выражали недоверие и удивление.
– Убирайтесь! – крикнула я.
Женщина открыла рот, однако не издала ни звука.
– Мне жаль твоего мужчину, – сказала я. – Но здесь лежит
Они растворились в тумане. Я выронила саблю, ставшую внезапно слишком тяжелой, и рухнула на колени рядом с Джейми. Тронула его за шею дрожащими от пережитого руками, пытаясь нащупать пульс. Мое собственное сердце тяжело стучало в груди, отдаваясь эхом в ушах. Повернув голову Джейми, я увидела под его челюстью бьющуюся жилку.
– О господи! Слава богу! – прошептала я.
Прежде чем тащить Джейми, я ощупала его в поисках раны. Вряд ли падальщики вернутся; да и на гребне холма за моей спиной раздавались мужские голоса – отряд повстанцев собирал раненых.
На лбу лиловел огромный синяк. Вроде бы все… А потом я перевернула Джейми на спину и увидела его руку.
Горцы привыкли сражаться с мечом в одной руке и щитом в другой – маленьким, кожаным щитом для отведения в сторону удара противника. У Джейми щита не было. Клинок вошел между третьим и четвертым пальцами на правой руке и нанес глубокую, уродливую рану, рассекшую ладонь чуть ли не до самого запястья. Рана выглядела жутко, но почти не кровоточила – рука попала под тело Джейми, вес которого подействовал как давящая повязка. На рубахе спереди расплылось красное пятно, особенно яркое в районе сердца. Я раскрыла ворот и заглянула внутрь, желая убедиться, что это кровь от раны на руке. Так оно и оказалось – грудь была прохладной и влажной от травы, но невредимой, соски сжались и отвердели от холода.
– Щекотно, – сонным голосом пробормотал Джейми и схватился левой рукой за грудь, пытаясь убрать мою ладонь.
– Прости, – ответила я, подавив желание засмеяться от радости, что он жив и в сознании.
Обняв его за плечи, я помогла ему сесть. Джейми выглядел пьяным – один глаз заплыл, в волосах запуталась трава – и вел себя как пьяный: опасно раскачивался из стороны в сторону.
– Как ты? – спросила я.
– Тошнит. – Он наклонился в сторону, и его вырвало.
Я помогла ему лечь на траву, вытерла рот и принялась накладывать повязку на руку.
– Кто-нибудь скоро подойдет, мы отнесем тебя в повозку, и я позабочусь о твоей ране.
Он замычал, когда я слишком туго затянула повязку, и спросил:
– Что случилось?
– Что случилось? Ты меня спрашиваешь?
– Я имел в виду, чем закончилась битва, – терпеливо пояснил Джейми, глядя на меня здоровым глазом. – То, что случилось со мной, я помню – в целом, – добавил он и вздрогнул, когда я коснулась его лба.
– Не очень-то ты и цел! Тебя рубанули, словно свинью. Догеройствовался, черт побери! Вот что с тобой случилось!
– Я не…
Я не дала ему договорить; облегчение, которое я испытала, увидев его живым, сменилось злостью.
– Зачем ты поехал в Тикондерогу? Ты не обязан был туда ехать! Ты говорил – будем писать и печатать. Ты говорил, что не собираешься сражаться, если не припрет. И все равно сражался, самовлюбленный, тупой, шотландский позер!
– Позер? – переспросил он.
– Ты знаешь, что я имею в виду. Тебя могли убить!
– Да, я подумал, что так и будет, когда тот драгун налетел на меня, – уныло согласился Джейми. – Но я заорал и испугал его лошадь. Она встала на дыбы и ударила меня копытом в лицо.
– Не смей менять тему! – огрызнулась я.
– А разве мы говорим не о том, что меня не убили? – спросил он, пытаясь выгнуть бровь. Не смог и снова вздрогнул.
– Нет! Мы говорим о твоей глупости, твоем чертовом эгоистичном упрямстве!
– Ах вот оно что…
– Да! Ты… ты… болван! Как ты посмел так поступить со мной? Думаешь, мне больше заняться нечем, только бегать за тобой и собирать тебя по кусочкам? – Я уже почти кричала.
