А он подлил масла в огонь, усмехнувшись. Из-за полуприкрытого глаза вид у него стал лихой.
– Из тебя, саксоночка, вышла бы хорошая торговка рыбой. Ты отлично умеешь работать языком.
– Заткнись, чертов…
– Тебя слышат, – беззлобно сказал он, махнув в сторону спускавшегося к нам по склону отряда американских солдат.
– Плевать, что меня слышат! Если бы ты не был ранен, я бы… я бы…
– Осторожнее, саксоночка, – ухмыляясь, сказал он. – Ты ведь не хочешь оторвать от меня еще несколько кусков – тебе же потом пришивать их обратно.
– Не провоцируй меня! – процедила я сквозь зубы и посмотрела на саблю.
Джейми увидел саблю и потянулся к ней, но не достал. Громко фыркнув, я перегнулась через его тело, взялась за рукоять и вложила саблю ему в ладонь. В ответ на возгласы спускающихся по холму мужчин я помахала рукой.
Джейми улыбался.
– У тебя ядовитый язычок, но ты еще и хорошенькая маленькая воительница.
Я открыла рот, но все слова, что я хотела высказать еще мгновение назад, вдруг рассеялись подобно туману.
Джейми положил здоровую ладонь на мою руку.
– А пока,
Мужчины уже подходили к нам, шурша травой. Их голоса заглушали стоны раненых.
– Не стоит благодарности.
– Гамбургер, – тихо сказала я. Недостаточно тихо – Джейми удивленно выгнул бровь. – Рубленое мясо, – уточнила я, и бровь опустилась на место.
– Оно самое. Я остановил меч рукой. Если бы у меня был щит, я легко отвел бы удар.
Видала я раны и пострашнее, но меня все равно слегка подташнивало. Меч срезал верхушку четвертого пальца сразу за ногтем и врубился между третьим и четвертым.
– Ты, видимо, ухватил меч рядом с рукоятью, иначе бы он срезал часть ладони, – сказала я, пытаясь успокоиться.
Он промычал что-то. Его рука не двигалась, пока я ее трогала, однако над верхней губой Джейми выступил пот, а изо рта помимо воли вырвался короткий стон.
– Прости, – безотчетно пробормотала я.
– Ничего. – На миг он закрыл глаза и тут же снова открыл их. – Отрежь его.
– Что?
Джейми кивнул на ладонь.
– Палец. Отрежь его, саксоночка.
– Я не могу! – Возражая, я уже знала, что он прав. Помимо самого пальца было серьезно повреждено сухожилие. Вряд ли он еще когда-нибудь сможет двигать этим пальцем.
– Последние двадцать лет от него было мало пользы, – сказал Джейми, бесстрастно глядя на обрубок. – И теперь уже не будет. Я раз пять ломал этот чертов отросток, потому-то он так и торчал. Если ты его отрежешь, он по крайней мере больше не будет мне мешать.
На споры времени не было: к моей повозке уже несли раненых.
– Проклятого героя лишь могила исправит, – пробормотала я под нос. Я положила на окровавленную рану корпию и быстро обвязала руку льняной тканью. – Ладно, палец отрежу, только позже. Сиди спокойно.
Джейми тихо охнул.
– Я же говорил, что не герой.
– Если и не герой, то мечтаешь погеройствовать, – сказала я и крепко затянула узел зубами. – Вот, пока так. – Я опустила его руку в емкость с разведенным водой спиртом.
Джейми побледнел, когда спиртовой раствор пропитал ткань и попал в рану, и резко втянул воздух сквозь зубы. Я непреклонно указала на одеяло, которое раньше расстелила на земле под повозкой. Он послушно лег, согнул ноги и прижал к груди раненую руку.
Я поднялась с колен, но, поколебавшись, снова присела, отвела от шеи грязные пряди волос с застрявшими в них листочками и поцеловала. Его щека напряглась, когда он улыбнулся, и снова расслабилась.
Слух о том, что здесь передвижной лазарет, быстро облетел лагерь. На свет моего фонаря уже стягивались способные ходить раненые, кто-то нес или волок товарищей. Вечер будет трудным.
Полковник Эверетт обещал выделить мне двоих помощников, но бог его знает, где теперь полковник. Я прошла сквозь толпу и остановилась рядом с молодым мужчиной, который только что уложил под дерево раненого друга.
– Крови боитесь? – подергав его за рукав, спросила я.
Он удивленно посмотрел на меня и усмехнулся. Примерно моего роста, широкоплечий и коренастый, с ангельским выражением на покрытом сажей и пороховым дымом лице.
– Только если она моя, мадам. Пока Господь миловал.
– Тогда пойдемте со мной. – Я улыбнулась в ответ. – Будете помогать с ранеными.
– Что, простите? Эй, Гарри! – крикнул он другу. – Меня повысили! Напиши своей матери, что Лестер наконец-то кое-чего добился! – И он, ухмыляясь, пошел за мной.
Однако ухмылка сменилась выражением хмурой сосредоточенности, когда я быстро повела его мимо раненых, рассказывая о тяжести ранений.
– Сначала займитесь теми, кто истекает кровью. – Я сунула ему в руки пук льняных полос для перевязки ран и мешок с корпией. – Велите их друзьям крепко прижать ткань к ранам или затянуть жгут выше раны. Знаете, что такое жгут?
– Да, мадам. Завязывал как-то, когда был в округе Кэролайн и пантера подрала мою кузину Джес.
