Над Истаилом дугой стояла радуга. Над Истаилом шел теплый дождь и дул влажный, крепкий, как отцовские объятия, ветер. Драконы светлыми листьями опускались в дворцовом саду, а мать и отец встречали детей, вернувшихся домой.
Данзан Оюнович Черныш очень не хотел умирать и потому испытывал искреннюю благодарность к Алмазу за смягчение водного проклятия. Однако теперь на Черныше висели не только следилки и сигналки от заклятого друга, но и магдоговор, который связывал его по рукам и ногам.
А время шло, стихии слабели слишком медленно – значит, и порталы укреплялись так же медленно. Недавний скачок давал надежду, но рассчитывать только на него не стоило.
Черныш не показывал Алмазу свои расчеты и выводы о том, что для пропуска бога порталам не хватит мощи и нужно убирать еще кого-то из правителей. И так понятно, что Старов не поддержит убийство, да еще и насторожится и втрое усилит слежку. Зачем? Лучше самому подготовиться и решить этот вопрос.
Данзан Оюнович испытывал отстраненное сожаление – убийства не входили в число дел, которыми он мог бы гордиться или упиваться. Но сейчас некому было это сделать, кроме него.
После долгих размышлений Черныш все же отказался от идеи убрать Владыку драконов – попытка будет только одна, а пределы возможностей потомка сразу двух богов определить без наблюдения сложно. Да и не встречались они лично, чтобы можно было выстроить Зеркало к нему напрямую, а не по координатам Истаила.
Старик Хань Ши хитер и осторожен, вдобавок есть вероятность наткнуться на еще одного старого приятеля, Ли Соя, а тот ему покушение на Ши не простит. То же касалось и царицы Иппоталии – во дворце периодически отиралась Тайс Инидис, и если участие Черныша в смерти царских детей Алмаз до нее еще не донес, то убери царицу – и она из-под земли Данзана Оюновича достанет.
Королеву Рудлога поди еще выковыряй из-под дворцовых щитов, укрепленных фон Съедентентом. Значит, оставался Демьян Вермонт – как наименее непредсказуемый представитель наиболее изученного народа. Во время эпидемии берманского бешенства много лет назад Черныш успел плотно пообщаться с тогдашним королем и изучить его силу. А короля нынешнего он лично видел один раз, когда Демьяну только-только исполнилось шестнадцать, – хватит, чтобы на него сориентироваться.
Но главным было не это. Главным было то, что Вермонт мог стать лазейкой магдоговора, при составлении которого Свидерский выставил простые и предельно конкретные условия и ограничения.
Черныш их выучил наизусть:
«Обязуюсь не причинять преднамеренного вреда никому из жителей Туры за исключением случаев самозащиты. Самозащита допускается только при угрозе жизни. При нарушении последует мгновенная остановка сердца».
Черныш очень не хотел умирать. И даже вероятность остановки сердца его не устраивала. Однако и это условие можно было обойти.
– Думаете, он сможет обойти магдоговор? – спросил Свидерский у Алмаза накануне за ужином, когда Черныш в очередной раз положил на стол между солонкой и говяжьей отбивной парочку особо скрытых амулетов-следилок Старова.
Они так развлекались от скуки. Свидерский периодически выводил часть своих магов на помощь рудложским войскам, чтобы не расслаблялись, и Черныш, и Алмаз к ним присоединялись, но все это не сильно нагружало мозг. Поэтому Старов создавал и накручивал все новые маячки и амулеты, блокирующие перемещения, причем выплетал заклинания к ним так искусно, что жалко было ломать, скрывал под иллюзиями нереальной сложности – а Данзан искал их, иногда по несколько дней, и взламывал. Каждый раз новым способом. А также решал задачу их массовой деактивации на заданном периметре с отсрочкой сигнала об этом Старову.
Старый друг кинул амулеты в карман и хмыкнул – мол, ты думаешь, это все?
Конечно, это было не все – Алмаз не был идиотом. Но нужно было усыпить его бдительность и поглаживать самоуверенность. Черныш учел собственные ошибки и вместо того, чтобы искать и распутывать каждую следилку, решил действовать другим способом. Пусть он и ограничит его во времени.
– Не стесняйтесь обсуждать меня при мне, молодой человек, – проговорил Черныш едко, – считайте, что меня здесь нет.
Свидерский не обратил на него внимания. Эта непрошибаемость внушала даже некое уважение. Слабенькое, но все же.
– Я не знаю случаев, когда удавалось обойти магдоговоры, – продолжил Александр, – так каков смысл в трате резерва на эти амулеты?
– Саша, я знаю этого пройдоху почти сто пятьдесят лет и видел, из каких ситуаций он выбирался, – брюзгливо проговорил Алмаз.
– Мы выбирались, – заметил Черныш, словно невзначай, и положил в рот кусок жесткой как подошва отбивной.
– Один раз он сумел даже раскачать стазис, в котором находился около года. По молодости попались, – отмахнулся Алмаз, увидев заинтересованный взгляд Свидерского. – Тогда магсообщество не выработало еще общие правила, не было МагКонтроля.
