– Магический подойдет, моя госпожа? – почему-то полушепотом уточнил Зигфрид под бормотание командира гвардейцев в телефон. Василина позвонила бы сама, но у нее не было сил даже поднять руку с телефоном.
– Не знаю, – вздохнула она. – Давайте попробуем.
Рядом раздались шаги.
– Капитан хочет сказать вам несколько слов, моя королева, – проговорил гвардеец и после кивка Василины и ее жеста приложил телефон ей к уху.
– Как ты? – услышала она голос мужа.
– Устала, – призналась она. – Есть новости из бункера?
– Последний сеанс связи – тринадцать минут назад. Идет бой. Внутренний щит еще держится. В течение получаса должно подойти подкрепление из второго укрепрайона.
– Хорошо, – прошептала Василина, пытаясь подняться. Не вышло.
– Ты совсем без сил?
– Найдутся, Мариан, – сказала она, прикрывая глаза. Ей хотелось сказать, что она в порядке, что надо послать боевые листолеты ее сопровождения на помощь к бункеру, но Василина знала, что ответит муж: ее безопасность превыше всего, нельзя убирать охрану, могут появиться раньяры, могут появиться еще отряды, а она сейчас слаба. И она не стала этого просить. А он не стал просить вернуться прямо сейчас.
– Я жду тебя, – сказал Мариан вместо этого. – Будь осторожна, василек.
Магический костер не подошел – он грел, но не питал, – и бойцам пришлось лететь за выжженую линию, чтобы найти топливо. Солнце неуклонно опускалось к горизонту, когда наконец на черной от пепла, вздувшейся и полопавшейся дороге, в десяти шагах от королевы запылал огромный костер из тонких деревьев и кустарников, растущих меж полей.
Василина, тяжело опираясь на руку Зигфрида, встала. Сделала шаг, покачнулась, едва не упав. Тело казалось одновременно вялым, неповоротливым и тяжеленным, будто она только что взвалила на себя гору.
– Видимо, придется вам меня отнести, – проговорила она, вновь оседая на землю.
– Мне? – не поверил Зигфрид, отступив на пару шагов. Лицо его из унылого впервые стало растерянным.
– Вам, – подтвердила Василина слабо. – Или вы хотите, чтобы я туда ползла? Вы меня боитесь, что ли, Зигфрид?
– Не вас, – не стал отпираться маг. – А вот ваш супруг иногда пугает.
Королева понятливо улыбнулась.
– Но не исполнить ваш приказ я тоже не могу, – признал Кляйншвитцер, сделал движение руками, будто складывал их лодочкой, – и повел в сторону.
Василину прямо так, как она сидела, приподняло над землей и бережно опустило на ворох пылающего, гудящего от жара хвороста. Глаза лишь на мгновение заслезились от едкого дыма, королеву окутало пламенем – и тут же в тело полилась горячая, родственная сила.
Это было так хорошо, что Василина едва сдержала блаженный стон. Еще немного, еще несколько минут… Бойцы, окружив костер с оружием наперевес, стояли спинами, чтобы защитить и не смущать королеву.
Рядом хрустнуло, будто под тяжелой тушей, и щеку лизнуло покалывающим плотным огнем.
– Ну-у-у, вои-и-ительница, разлегла-а-а-ась, – раздалось знакомое фырканье, и большая голова ткнулась королеве в плечо. – А-а-а к мужу-у-у кто возвраща-а-аться будет?
– Откуда ты здесь? – спросила Василина, улыбаясь и глядя в небо. Силы возвращались невероятно быстро, сонливость отступала.
– Му-у-уж твой посла-а-ал, – с готовностью доложил Ясница. – Ска-а-а-азал, тебе так будет спо-о-окойнее!
– И он прав, – согласилась королева, обнимая гепарда за шею и садясь. Огнедух мурлыкал, и пламя костра вибрировало в такт. – Но тебе нельзя в листолет.
– Зато те-е-ебе можно в во-о-оздух, – прозрачно намекнул огнедух.
– И верно, – улыбнулась королева.
Солнце садилось невыносимо медленно, и половина холма была еще ярко освещена, а половина – погружена в тень.
У Люджины кружилась голова, но она дралась как последний раз в жизни. Из руки сочилась кровь – достал противник перед тем, как рухнуть с разбитой головой. Дробжек слышала свое тяжелое дыхание, пот заливал глаза, спину, живот ныл и казался каменным. Дышать было тяжело из-за гари и пыли, которые драли горло и забивали ноздри.
Защитники хутора растянулись небольшой дугой метрах в пятнадцати от стены, там, где лежали туши тха-охонгов, убитых Дорофеей. К ним получалось прижиматься, они помогали прятаться от выстрелов.
Ярости и неожиданной атаки хватило, чтобы оттеснить нападающих на несколько метров назад. Но иномирян было в несколько раз больше, и в рукопашном бою они были далеко не новичками. А из-за спин их прикрывали арбалетчики.
Нужно было сдержать врагов до прихода подкрепления. Нельзя было пустить их внутрь.
Люджина, вынырнув из-за жвала дохлого тха-охонга, ударила одного из иномирян прикладом в лицо, – перекошенное, вспотевшее, с тонкой бородкой, – второго отбросила коленом. Чуть не наступила на кого-то – в рукопашной все наталкивались и на своих, и на чужих, – оглянулась. Игорь расстрелял обойму и теперь катался по земле с иномирянином, который пытался его задушить.
Дробжек, развернувшись, прямо на ходу пнула врага в висок ботинком. Тот даже не дернулся – сразу обмяк на Стрелковском.
