– Смотри, – Медейра подцепила ножом верхний, лиловый слой коры. Вблизи он оказался похож на свалявшуюся паклю. – Это волосы хиа. Наши мужчины их собирают, размачивают, бьют молотилками, а затем варят. И волос становится белый и мягкий. А затем их разматывают, чешут, прядут и ткут полотно. У нас несколько домов этим занимаются и выменивают ткани на другие вещи, горшечники дают горшки, охотники – добычу… Но каждый тимавеш умеет соткать себе одежду из хиа, – похвасталась она. – В пять лет девочки и мальчики ткут себе первый пояс.
– И этих деревьев хватает на весь ваш народ? – удивилась Алина, думая о том, что обязательно расскажет это все Тротту. – У вас большая долина, и лес большой, но и тимавеш немало…
– Хиа очень быстро растут! – затараторила Медейра возбужденно и радостно. – Под присмотром Хиды-Роженицы все растет быстро, и земли восстанавливаются быстро. Срезаешь, – она, наоборот, приладила надрезанный кусок обратно, – и за три декады нарастает еще больше, чем срезала. Мы много что из них делаем. Смотри, – она открыла шкатулку, которую держала Алина, – это шарики из хиа. Они используются женщинами. Я принесла их тебе. А теперь, – она нетерпеливо подтолкнула принцессу к венрису-ванрану, – иди. Я хочу в дом, ношеди-мужчина так много рассказывает, мне очень интересно! Или, может, ты сама мне ответишь на вопросы?
– Ты же видишь, я не очень хорошо тебя понимаю и плохо говорю, – покачала головой Алина. – Лучше иди. К тому же… я сама хочу его послушать.
– Ношеди, как называется твой мир?
– Тура. Это на одном из старых языков обозначает «яйцо» или «шар»…
Тимавеш кивали:
– Неши, обучая детей чтению и письму, рассказывают, что Лортах – тоже шар, осененный теплом Геры-Солнца.
Тротту не нравилось то, что им предстоит нырять в божественное озеро – он вообще не любил объекты, воздействие которых нельзя предварительно изучить и описать. Да и не навредит ли чужеродная энергия Жрецу? По опыту, не должна – ведь Макс мылся в целебном ручье и пил из него, но вдруг все зависит от объема и концентрации?
На обращения Черный не откликался, и холодок в сердце оставался ровным, сонным. Но в какой-то момент Макс почувствовал странное давление – будто воздух на мгновение вокруг сгустился, как чужое внимание, толкнув со всех сторон мягкой волной, и тут же изнутри, из сердца, по телу потек холод.
«Не кричи мое имя, птенец, – раздался в его голове ворчливый голос Жреца, и по позвоночнику посыпало льдом. – Хозяйка этой земли уже поздоровалась со мной, а я – с ней. Мы поговорим с ней потом, когда ты будешь спать».
«Она ведь заключена в горе?»
«Это верно».
«И она поздоровалась с тобой здесь».
«Это тоже верно. Но я ведь сижу в твоем сердце и одновременно лежу под Медовым храмом в Тидуссе, птенец. И часть моей сути бьется сердцем в небесных чертогах Туры».
«Непознаваемо, я понимаю».
«Я вижу, как тебе тяжело это принять», – в голосе Ворона прозвучала и насмешка, и похвала.
«Но эта хозяйка не причинит вреда?»
«Мне – нет».
«А нам?» – спросил Тротт, но Ворон уже заснул. А может, и не заснул, может, просто развлекался, оставив своего сына в неизвестности.
– Расскажи, ношеди, какую одежду вы носите в другом мире?
– Очень разную. Но если говорить в общем, то наша одежда похожа на вашу, просто из других тканей…
Максу не нравилось и то, что сейчас их тройка разделена, а Алина вышла без него. Но он сам учил ее принимать решения и выживать. Сам учил не жаться к нему в поисках опоры или подсказки.
У него сердечный ритм разгонялся, когда принцесса прижималась. Как сегодня ночью… или недавно, когда она села рядом.
Что дальше? Начнет краснеть, как в пубертат? Тем более, следовало отодвинуться. Отучать ее от себя.
– И ваши дома похожи на наши?
«Тогда что ты творишь? Почему не пресек вчерашние занятия, если не контролируешь себя? Зачем лег к ней ночью? Ты же видишь, как она дергается, когда вспоминает, что за ней наблюдает Ситников. И касается тебя, только зажмурившись. Ты все решил для себя уже – что будешь держаться в стороне, что не будешь мучать ее и себя. Какого черта ты творишь?»
– В целом да – в домах есть двери, есть окна, крыша. Но сделаны они не из живого дерева. Есть маленькие домики из древесных стволов или кирпича, это такие, – он показал руками, – плотные блоки из обожженной глины. А есть огромные здания, словно много таких домов поставлены один на другой. А внутри одна лестница на все этажи…
«Ночью ей было больно. Поэтому лег».
– А какие у вас животные?
«Ты же понимаешь, что это не ответ».
– Разные. Но есть такие же, как на Лортахе. И нет пауков, лорхов, нет таких, как у вас, ящеров…
Принцесса, уже одетая в пеструю рубаху, прихваченную сверху ее собственным поясом с ножнами, в штанах, вошла в сопровождении Медейры, когда он заканчивал обозревать фауну Туры. Сев рядом, взяла со стола какой-то витой пирожок и начала есть. И положила голову ему на плечо.
Упрямая девчонка.
Тротт невесело усмехнулся. Но не отодвинулся.
