Алина, чтобы не смущать тимавеш – место вокруг нее оставалось свободным, – опустилась на пол рядом с лордом Максом. А подумав, подвинулась к нему, прижалась к теплому плечу плечом, к бедру бедром. Закрыла глаза и отважно накрыла руку рукой.
И хотя Тротт даже не повернулся к ней, пальцы его дрогнули. А крыло раскрылось за ее спиной, давая опору и согревая ноющую спину.
В промежутках между прибытием очередного гостя с халышем тимавеш задавали вопросы, и Тротту приходилось долго и обстоятельно на них отвечать. Он делал это спокойно, словно читал лекцию.
Собственно, только на лекциях Алина слышала, чтобы он так долго говорил.
Тимавеш уже не помещались в доме и, принося угощение, выходили, чтобы встать у окон. Ребятня расположилась на ступеньках «лестницы». В доме становилось жарко, однако Четери все так же почтительно принимал подношения и делился тем, что у него просили.
– Ты не лопнешь? – вполголоса спросил у него лорд Макс.
– Ха, – отозвался Чет, – я по стаду баранов, бывало, съедал. Правда, – добавил он с сожалением, – в драконьем обличье. Но что не сделаешь ради дружбы между мирами, да? Точнее, ради того, чтобы нас мирно отпустили. Ты тоже тут болтаешь не потому, что внезапно к разговорам охоч стал.
– Не потому, – хмыкнул Тротт и тут же начал отвечать на очередной вопрос про Туру.
Медейра вернулась, когда рваная рубаха разошлась по рукам, а волосы дракона укоротились почти на треть, на ладонь спускаясь ниже плеч. Только прядь с Ключом по-прежнему оставалась длинной.
В руках колдунья несла плетеную шкатулочку, несколько молоденьких неши следовали за ней с одеждой. Она совсем не удивленно окинула взглядом гостей и поманила к себе Алину.
Принцесса поднялась, вслед за ней встал и Чет, заплетая волосы в короткую косу.
– Я, пожалуй, тоже пойду. Подышу, – сообщил он громко. – Но я вернусь!
– Сбегаешь? – проворчал Тротт.
– Да, – бессовестно согласился дракон, пробираясь меж гостей к выходу вслед за Алиной. – Спасаю свою жизнь. Множество чудовищ пытались меня убить, но ближе всего к успеху оказались эти добрые лесные люди. Ты был прав, я скоро лопну.
– Ергаху пришла пора помолиться, – перевел Тротт расстроившимся гостям.
Прежде чем выскользнуть за дверь, Алина успела увидеть, как те с сожалением, ноис пониманием закивали.
Дракон, выйдя из гостеприимного дома, сразу свернул за него, пробежал под палящим солнцем мимо круглой печи в сторону склона, обогнул с полсотни домов – действительно, поселок был очень крупным, – и помчался в лес. Ему неприятно и нетерпимо было чувство чрезмерной сытости, от которого клонило в сон, и единственным методом борьбы было движение.
Он раз пятнадцать оббежал вокруг долины, уклоняясь от встреч с местными жителями, по каким-то делам вышедшими в лес, углубился дальше, ради удовольствия промчавшись наперегонки с пугливой косулей, полюбовался на пестрых пташек, попрыгал по деревьям; забравшись на высокую вершину, посмотрел на равнину с порталами – не изменилось ли чего. Побежал дальше. И когда впереди показалось очередное серебряное озерцо зубчатой формы, вздохнул с удовольствием – искупаться сейчас было нелишним. Опасности водоемы, образованные на месте падения божественных доспехов, не представляли – он же пил из ручья, и вода просто показалась необычной и бодрящей. Да и вечером предстояло нырять в похожее – так что почему бы и нет?
Четери снял чудом уцелевшие штаны, плотнее перевязал укоротившуюся косу и прыгнул в воду.
И едва не задохнулся от ледяного кулака, сжавшего тело, сдавившего грудь. Рванул вверх, к воздуху, – но верха не было, и низа не было, а ледяной кулак все сжимался, грозя перемолоть кости, пробивая разрядами и обжигая левую руку.
Когда Четери очнулся, уже темнело.
Он лежал на дне совершенно сухого озера. Пальцы левой руки покалывало холодом.
Дракон сипло закашлялся, засмеялся – все-таки жив, хоть и глупостью не заслужил этого. Повернул голову, поднес к глазам руку… и восхищенно помянул свою божественную матушку.
Ладонь от запястья до вторых фаланг пальцев была словно залита зеркальной сталью или серебром, совершенно неощутимым – будто и не было там ничего. А на костяшках при сгибании появлялись шипы. Небольшие, с полногтя высотой, и очень острые, но при этом исчезающие, когда Чет подносил к ним палец потрогать.
Он бы полежал так, приходя в себя, ибо обретение чудесного артефакта – наверняка части доспеха местного водного бога – высосало из него все силы: ноги и руки дрожали, словно после недельного забега по раскаленной пустыне. Но красноватые солнечные лучи неумолимо двигались вверх по стволам деревьев, предвещая скорый закат. Нехорошо было оставлять товарищей одних перед испытанием. И «молитва» уже затянулась до неприличия, как бы добрые тимавеш не обиделись.
А еще очень хотелось жрать.
Поэтому дракон сел, скрестив ноги, и разогрел тело глубоким дыханием – когда живот на выдохе чуть ли не прилипает к позвоночнику, а диафрагма ходит вверх-вниз, как рычаг, раздувая легкие. Голова, закружившись поначалу, приобрела ясность, руки и ноги перестали дрожать.
Это ненадолго, но ему хватит.
