Троих американцев вывели из машины и выстроили вдоль борта. Джин взял автомат, и размахнувшись, ударил Бёрнса прикладом в солнечное сплетение. Сержант согнулся, и Джин стал наносить ему удары автоматом и ногами. Пограничники Рамуса последовали его примеру, и, повалив на землю остальных, стали осыпать их ударами со всех сторон.
— Так вы их убьете, — сказал Рамус, наблюдая за «разъяснительной работой».
— Ничего им не будет, — спокойно сказал Джин. — Я видел фильм, как их готовят. Их там еще и не так бьют! В любом случае, их нужно постоянно так калечить, чтобы не было сил на сопротивление.
— Делай, как считаешь нужным! — согласился Рамус, и в этот момент увидел, как полковник раскрыл глаза и попытался шевелиться: — О, наш полковник очнулся! С возвращением, мистер Удет!
Алекс дернулся, но руки у него были связаны. Со злостью посмотрел на Рамуса:
— Вы кто такие? — Удет при свете Луны увидел на полу бронемашины два трупа, и некоторое время с ужасом смотрел на них.
— Я — защитник своей страны, — с гордостью произнес пограничник. — Тот, кто ненавидит американскую демократию, и готов уничтожать ее везде, где она сует свой нос не в свои дела!
— Ну, ты завернул! — Джин прыснул от смеха, забрался в БТР, и, подхватив Удета за шиворот, выбросил его из бронемашины.
Пограничники тут же начали его избивать.
— Я ранен, — крикнул полковник, но его никто не собирался жалеть.
Избив в кровь своих пленников, гвинейцы загрузили их обратно в бронетранспортер. Джин сел рядом с Рамусом на место командира.
— Куда? — спросил пограничник.
— В первую очередь их нужно показать врачу, — сказал Джин. — Если раненые сдохнут, за трупы дадут меньше. Или вообще ничего нам не перепадет.
— Лишь бы они от них не открестились, — сказал Рамус.
— Не открестятся, — улыбнулся Джин. — После всего того, что они тут наворотили, думаю, весь мир будет знать, чьих рук это дело. И для США станет делом чести вытащить своих бойцов из наших застенков.
— Ну, так куда?
— Пока вперед, потом покажу где повернуть. Знаю я одно хорошее место…
Рамус включил скорость, и бронетранспортер тронулся с места.
— Если нам удастся сохранить темп движения, то, может быть, к утру выскочим из окружения, — боясь сглазить, тихо сказал Лунин.
— Дай-то Бог, — согласился Стас.
Дима развернул карту, и, подсвечивая фонариком, нашел место стояния. Не так давно он рассматривал это место как площадку для приема вертолета, но сейчас о вертолетах речь не шла. Рука потянулась за навигатором, но остановилась — Дмитрий вдруг подумал — а что если все навигаторы, принимающие в данном районе сигналы навигационных спутников, каким-то образом могут быть запеленгованы американской радиотехнической разведкой? Находиться в режиме полного радиомолчания в современных условиях означает не только исключение выхода в эфир посредством радиопередающих станций, но и исключение вообще каких бы то ни было излучений любого рода — будь то технические сигналы связи выключенного сотового телефона с базовой станцией, Интернет-трафик мобильного модема или установление связи с навигационными системами. Дима точно не знал принцип действия системы GPS, но от греха подальше решил исключить и эту вероятность обнаружения.
— Береженого бог бережет, — заключил он, и выключил навигатор.
Колонна снова двинулась в путь. Не проехав и километра, впереди идущий ГАЗ-66 остановился.
— Что там еще? — спросил Миша Черный, сидящий за рулем автокрана.
Лунин старался всмотреться вперед, но ничего разглядеть не мог.
«Газик» продолжал стоять, докладов по рации не поступало, и поэтому Лунин, не желая лишний раз появляться в эфире, открыл дверь кабины и спрыгнул на землю. Шайба тут же последовал его примеру — спрыгнул на дорогу, поудобнее взяв в руки пулемет.
Дима подошел к стоящей «шашиге». Возле машины стоял Степан.
— Что там? — спросил Дима.
— Река разлилась, — Степан указал рукой на бурлящий впереди ручей.
— Мы же по нему сюда шли, чего встали?
— Товарищ майор, уровень воды поднялся, — в свете фар появился Виталик, бредущий по колено в воде. — Я промерил, должны пройти. Сейчас попробую проехать.
— Какая глубина?
— Чуть меньше метра.
— Поток воды сильный. Как бы не перевернул машину.
— Да не перевернет. Я в Чечне по горным речкам ездил много раз, а там потоки посильнее этого бывали.
— Ага, — вставил старшина. — Помните, товарищ майор, как мы в Чечне барана подстрелили ко дню рождения командира отряда?
— Когда утопили КамАЗ и кучу стволов?
— Н-да, — лицо Широкова просияло заслуженной воинской доблестью.
— Андрюша, мне те стволы до сих пор аукаются, как я могу про них забыть? Смотри, если сейчас «шашига» перевернется, нырять с тросом ты будешь. Усёк? — майор посмотрел на своего подчиненного со всей присущей ему командирской строгостью.
Старшина мгновенно повернулся к водителю:
— Так, дружище, ты хорошо дорогу проверил?
— Нормально, вся техника пройдет.
— Смотри у меня. Если мне придется нырять, то твое наказание тоже сладким не покажется. Усёк?
