О, Олимпіада Платоновна никогда не смла сдлать подобнаго признанія! Про нее столько разъ говорили, что она „какая-то волтерьянка!“ Сознавая свой грхъ, она смиренно преклонялась передъ княгиней Марьей Всеволодовной и считала ее единственнымъ человкомъ, который стоитъ неизмримо выше ея, Олимпіады Платоновны, не понимавшей „блаженства страданія“, возможности идти съ улыбающимся лицомъ на растерзаніе ко львамъ, способности пть ликующія псни въ горящей печк. А княгиня Марья Всеволодовна понимала все это.
Въ настоящую минуту кром обыкновеннаго благоговнія къ этой высокой личности Олимпіада Платоновна чувствовала къ княгин Марь Всеволодовн состраданіе, какъ къ матери, потерявшей старшаго сына, и слушала ее не прерывая, старалась выказать заботливость, стремилась хотя отчасти облегчить ея скорбь ласкою и привтомъ. Эта скорбь, какъ казалось Олимпіад Платоновн, была тмъ тяжеле, что Марья Всеволодовна по своему обыкновенію старалась не жаловаться, не плакать, „не отравлять своимъ горемъ чужой жизни“, какъ выражалась сама княгиня.
И дйствительно, княгиня, не смотря на свою тяжелую утрату, была со всми снисходительно привтлива, нашла для всхъ любезные вопросы, протянула Софь для поцлуя свою руку и спросила ее о здоровь, о какой-то родственниц Софьи; она поцловала въ щеку миссъ Ольдкопъ и спросила ее, не скучаетъ-ли она въ деревн; она приласкала дтей, поцловала ихъ головки, и замтила Олимпіад Платоновн: „Ils sont charmants“. Вечеромъ она даже сдлала свое замчаніе Олимпіад Платоновн на счетъ того, что напрасно дти находятся въ кругу взрослыхъ.
— Это очень вредно вліяетъ на дтей, говорила она. — Они преждевременно перестаютъ быть дтьми, они пріучаются резонерствовать. Наконецъ, они многое узнаютъ, что длаютъ и говорятъ взрослые и чего они не должны бы знать.
— А я думаю, что это только заставляетъ взрослыхъ не длать и не говорить ничего такого, чего не должны бы знать дти, отвтила Олимпіада Платоновна. — Наконецъ, имъ было бы очень скучно однимъ.
— Но при нихъ миссъ Ольдкопъ и учитель, замтила Марья Всеволодовна.
— Я немножко эгоистка, Marie, сказала Олимпіада Платоновна. — Если-бы миссъ Ольдкопъ и Петръ Ивановичъ проводили вечера съ дтьми, мн пришлось-бы сидть одной…
— О, я не говорю, что ихъ нужно удалять, когда никого нтъ, сказала княгиня. — Но ты говоришь, что дти всегда находятся здсь въ свободное время… этого не слдуетъ допускать для ихъ-же пользы… Годы дтства должны быть годами воспитанія, постояннаго наблюденія, постоянныхъ заботъ воспитателей и учителей… Ты говоришь, что присутствіе дтей среди взрослыхъ заставляетъ взрослыхъ остерегаться, сдерживаться… Но разв ты заставишь всхъ своихъ постителей поступать именно такъ? Разв, наконецъ, дти не наслушаются вообще пустыхъ толковъ, неврныхъ сужденій, дикихъ мнній?..
Олимпіада Платоновна замтила, какъ-бы въ оправданіе себ, что Евгеній, впрочемъ, почти и не сидитъ по вечерамъ среди взрослыхъ, а читаетъ въ библіотек.
— Разв тамъ есть, книги для дтей? спросила княгиня.
— Онъ читаетъ и перечитываетъ Донъ-Кихота, отвтила Олимпіада Платонова.
— Онъ? Донъ-Кихота? съ изумленіемъ спросила княгиня. — Но разв можно давать эту книгу ребенку? Сумасбродныя похожденія сумасшедшаго авантюриста и вульгарныя сцены его пошлаго слуги! Какое представленіе составитъ онъ объ обществ, о долг человка, объ общественной дятельности…
— Но это великое произведеніе, замтила Олимпіада Платоновна.
— Ты, конечно, считаешь и Вольтера великимъ писателемъ, однако, вроятно, не дашь мальчику въ руки „Философскаго словаря“, сказала княгиня. — Есть великіе люди, есть великія произведенія, но такіе, съ которыми можно знакомиться только въ зрломъ возраст, а не въ годы дтства.
Затмъ княгиня напала говорить, какъ трудно воспитывать дтей вообще. Она передала, какъ она слдитъ за каждымъ шагомъ своихъ дтей, какъ она просматриваетъ каждую попадающую имъ въ руки книгу, какъ она повряетъ гувернантку и учителей, какъ она справляется о всхъ мелочахъ жизни тхъ изъ своихъ дтей, которыя уже кончаютъ курсъ въ пансіон. Она со вздохомъ вспомнила о покойномъ Nicolas, котораго она не могла воспитывать подъ своимъ непосредственнымъ наблюденіемъ, чему она и приписываетъ многія ошибки, сгубившія этого юношу.
