Этим и занимался ЗАП. В него из всех уголков страны стекались пилоты. Одни приходили из различных госпиталей, отмеченные шрамами и наградами, другие с Дальнего Востока, жадные до войны, оббившие пороги начальства с рапортами, третьи из состава разбитых полков. Все они были разные, но они были именно летчики и здесь надолго не задерживались. Однако в ЗАПе большинство было тех, кого назвать летчиками язык просто не поворачивался. В этом полку самой большой популяцией была многочисленная армия сержантов – вчерашних выпускников многочисленных советских авиашкол. Вчерашних недоученных курсантов быстро подучивали летать на "Яках" и щедро сыпали в полки, немного разбавляя ветеранами и уцелевшими. Все работало так четко и быстро, что через несколько недель новый боеготовый полк отправлялся на фронт. Конвейер работал, невозмутимо шлепая воинские части, словно пирожки. Полки уходили на фронт, возвращались разбитыми, иногда совершенно без летчиков, но ЗАПу, казалось, нет до этого никакого дела. Все равно в установленный начальством срок переформирования, полк, подобно птице Феникс, снова возрождался. Качество у таких частей было зачастую сомнительным, но предложить другое, страна тогда просто не могла…
Такая же участь постигла и сто двенадцатый истребительный. Полк потихоньку начал пополняться летчиками.
Один из них прибыл в тот же вечер и сразу же был назначен в звено Саблина. Виктору от такого подарка командиров хотелось или плакать или смеяться. Новенький оказался невысокого росточка, круглый, словно сдобная булка, с розовыми, покрытыми белым пушком щеками.
— Товарищ младший лейтенант, сержант Рябченко прибыл под ваше командование, — голос у сержанта оказался звонкий, в глазах восторг и собачья преданность. Еще бы – новый командир оказался дважды орденоносцем, да вдобавок, с обгорелым лицом. Явный герой. У Виктора от этого взгляда заболели зубы.
— Где учились, — спросил он, — какой налет?
От ответа зубы разнылись еще сильнее. Нет, Виктор ничего не имел против Армавирской летной школы, но налет в пятьдесят два часа из которых только шестнадцать на истребителе? И с такими кадрами ему нужно делать лучшее звено? Да командир-то оказывается юморист похлеще Петросяна.
Потом пилоты повалили так, словно где-то прорвало плотину. Появилось и политическое руководство, на должность заместителя командира эскадрильи по политической части прибыл капитан Левушкин. В один день прибыли сержанты Саша Ковтун и Саша Максимов. Похожие, словно братья-близнецы, голубоглазые, с одинаково белобрысой прической а-ля полубокс. С Дальнего Востока прибыл лейтенант Вячеслав Ильин, невысокий крепкий, с крючковатым носом и холодными серыми глазами. Максимова направили в звено Виктору, а Ковтун и Ильин достались Соломину. Виктор от такого пополнения впал в черную меланхолию. Он даже ходил жаловаться Шубину, но в ответ наслушался таких матюгов, что быстро пожалел. Комполка был злобный, нервный и задерганный: процесс переформирования шел полным ходом. Прибывали летчики и в другие эскадрильи, вскоре полк пополнил летный составов до штатной численности.
Наконец и его звено укомплектовали полностью. На должность старшего летчика прибыл старшина Сергей Кот. Был он довольно невысок, кряжист, нетороплив, видом своим напоминал крепкий небольшой дуб. И, к неописуемой радости Виктора, Кот имел боевой опыт, о чем свидетельствовала медаль "За Отвагу". Прошлой весной он совершил шестьдесят семь вылетов на И-16. Вылеты были в основном на штурмовку, но все равно, это был уже боевой летчик, на которого можно было положиться.
Слаживание полка началось начался на Саратовском аэродроме, куда они вскоре перебазировались. Проводились занятия: по радиосвязи, матчасти, тактике. Начались первые полеты: полку выделили два стареньких "Яка" и Ут-2. После занятий Виктор занимался со своими подчиненными. Объяснял, показывал на пальцах, ужасался их бестолковости и снова объяснял. Они не были глупыми, все схватывали на лету, просто чтобы понять некоторые вещи, нужно было хоть немного побольше налетать.
Наконец полк получил боевые самолеты. Однако вместо местных, саратовских "Яков", прибыл целый эшелон истребителей из Новосибирска. Их быстро облетали, и процесс боевого слаживания пошел: полеты в составе пары, звена, эскадрильи. Тогда-то Виктор схватился за голову. Его сержанты не умели буквально ничего. Они неплохо держались за ручку, могли взлететь на самолете, могли его посадить. Но на этом их многочисленные таланты заканчивались. Маленькие модельки самолетов прочно заняли место в карманах реглана, зачастую научить их боевому маневрированию по-другому он не мог. Каждой минуте проведенной его подчиненными в воздухе, предшествовали десять на земле, с зажатым в руке самолетиком. Он буквально вбивал им в головы все, что знал сам.
