— Нет, не отдам — повторил Равах-ага, а после лукаво улыбнулся — Но — подарю. Ты храбро сражался, себя не жалел. Ты воин, хоть и маг. Я — капитан корабля, на котором ты показал себя, а, значит, я должен тебя наградить. Капитан всегда особо отмечает тех, кто в бою явил истинную отвагу. Золотом тебя оскорблять не хочу. Оно любимо моими людьми, но ты сделан из другого теста. Оружие тебе тоже без надобности, твой клинок — разум. Вот и выходит, что лучшая награда для тебя — вот этот человек. Я дарю тебе месть, маг. Но с одним условием — позови меня, когда станешь брать его жизнь. Мне думается, что это будет очень интересное зрелище. Я подобное люблю созерцать. Что до твоего наставника… Думаю, мы с ним договоримся. К тому же, ты вряд ли прямо сейчас раздавишь ногой эту змею в черном. Ты не захочешь лишить удовольствия своих собратьев. А зрелище его смерти доставит им немалую радость.
— Об одном жалею — прохрипел с палубы Тирон — Зачем тогда патриархи хотели вас живыми заполучить? Ведь говорили же им — Ворона и его щенков надо убивать сразу, без разговоров, нельзя давать им ни малейшего шанса на спасение. Нет, не послушали нас.
— О, еще кого-то вытащили — не обратил ни малейшего внимания на слова чернеца Равах-ага — Смотри-ка, а это, вроде один из ваших.
И верно — дюжие молодцы из команды «Луноликой Лейлы» бросили на палубу пожилого мужчину, который даже в воде не расстался со своим посохом. Явно маг, причем из тех, кого называют «старой школой». Те, кто помоложе, на посох плевать хотели.
Это сколько же ему лет?
Я даже подумал, что стоит задать вновь прибывшему на борт пассажиру этот вопрос, но сделать этого не успел, потому что маг, полежав немного на палубе, с трудом встал на четвереньки, откашлялся, выплевывая воду и тряся седой бородищей, а после неожиданно распрямился как пружина, и выкрикнул заклятие, припечатав свою ладонь к лицу одного из моряков.
Короткий вопль — и тело падает на палубу, заставив заорать в голос всех присутствующих зрителей, включая пленных. Оно и понятно — выжженные глазницы зрелище не из приятных.
Еще один выкрик — и сердце второго моряка бьется уже не у него в груди, а в руке мага, губы которого растянулись в злорадной улыбке.
— Ай, что творит! — процедил Равах-ага — Старый ведь человек!
В том и беда, что старый. Это еда от времени портится, а маг — наоборот. Если его сейчас не остановить, то он не то, что всю команду перебьет, он и до меня доберется.
И Тирон тогда уйдет от смерти. Ну, не то, чтобы совсем, живым ему из этой бухты так и так не выбраться, но смерть смерти рознь. Его должны убить мы, лучше всего — я, а не вода, акула или кто-то из головорезов капитана. Так, и никак иначе. Если по-другому получится, то мне тени тех, кто остался на стенах и под стенами замка, покою не дадут.
Все это пролетело у меня в голове тогда, когда я сорвал с ладони бурую от засохшей крови повязку, и ногтями впился в рану.
Сил мало, но на один удар хватит. Главное, чтобы меня после него откат не убил ко всем демонам. И чтобы этот старый хрыч не понял, что именно я задумал, а то ведь выставит защиту, и коту под хвост все мои труды.
Понять — успел, это я прочел в его глазах, когда налитый кровью огненно-золотой знак впечатался в тщедушную грудь и словно растворился в ней. Сколько же в его взгляде было ненависти и злобы! Причем не на то, что я, недоучка, его убил. Ему другое обидно было. То, что он меня с собой забрать не успеет.
Впрочем, руку мой противник вздернуть вверх успел, но и только. Потом кровь в его венах закипела, невероятная боль заполнила все существо, и сил седобородому магу хватило только на протяжный вопль.
Семь демонов Зарху, мне есть чем гордиться и хвастаться. Все ж таки одолел в схватке полноправного мага. Ну да, условия были не очень-то и равны, не совсем один на один вышло, но это частности. Как говорит Ворон: «Всегда важно только то, кто из двух противников остался стоять на ногах. Если ты — победа твоя по праву. Если нет — то выяснять, кто прав, кто виноват уже бессмысленно».
Одно плохо — до конца насладиться триумфом я не успел, потому что откат снова уложил меня на палубу. И на этот раз, похоже, надолго.
— Фон Рут — прежде чем открыть глаза, я ощутил, что меня неслабо так хлестнули по щеке — Давай, вставай уже. Сил уже нет это нытье слушать.
Голос Гарольда. Вот, опять он меня припечатал, уже по другой щеке.
— Монброн, ты в своем уме? — как мне показалось, громко, спросил я у друга — А?
— Ну вот — обрадованно сообщил кому-то Гарольд — Ожил. Губами плямкает, что-то шепчет. Что, правда, непонятно.
— Говорю — ты с ума сошел? — выжав все из горла, повторил я и открыл глаза.
Уже неплохо — мы точно не на «Луноликой Лейле», а на берегу. Землю от морской качки я в любом состоянии отличу.
— Нет, не сошел — ответил мне мой друг — С чего ты взял?
— Ты понимаешь, что за эти хлопки по лицу я тебя убить должен? — объяснил я элементарную вроде бы вещь — Согласно положению о чести благородной?
