Эта мысль впилась в мозг как заноза. Она так не нравилась, так противоречила всему, за что мы, как нам казалось, боролись, что мы с Леонидом до самого рассвета перебирали все возможные варианты, искали хоть что-то, что опровергло бы эту мерзкую догадку. Может, они сектантки? Может, их зомбировали? Может, это их обычай такой — молчать при чужаках? Но каждое новое предположение разбивалось о каменное молчание и отчуждённость этих женщин. В итоге, решили — чтобы зря не нервировать народ — помалкивать о своих выводах. Пусть пока думают, что мы герои, освободившие несчастных жертв. А там… разберёмся.
Как только забрезжил рассвет, серое небо сменило чёрное, и стало хоть что-то видно, началась суета. Часа полтора ушло на разбор трофеев. Не доскональный — времени не было, а на выборочный: забирали то, что казалось наиболее ценным или полезным — книги (особенно те, с картинками и в кожаных переплётах), украшения из драгметаллов, относительно целую одежду, инструменты из повозок, кое-какую посуду. Потом разгрузили от хлама несколько автоповозок — тот же «Ниссан» и «Волгу», зацепили их на буксир к нашим УАЗам и «буханке». В кузова и салоны погрузили «освобождённых» женщин и детей. Они садились молча, покорно, как мешки. Отдельно, вторым прицепом за моим «Зямой», прицепили самую маленькую и крепкую телегу. На неё, аккуратно завернув в брезент, уложили Аркашу. Сверху накрыли ещё одним слоем промасленного брезента — и от жары, и от мух, которые уже проснулись и с назойливым жужжанием кружили над лагерем, и от чужих глаз.
Дождавшись, пока вся колонна построится — растянувшаяся и неповоротливая, — я выжал сцепление и плавно, стараясь не дёргать, тронулся с места, пристраиваясь в хвост. «Зяма» зарычал глухо, с явным напряжением. Тяжесть чувствовалась сразу: сцепка из набитого молчаливыми людьми микроавтобуса и телеги с мёртвым товарищем была тяжелой ношей. Мотор надрывался, особенно на подъёмах, ревя так, будто вот-вот разорвётся на части, выплюнет клапана или заклинит от перегрева. Казалось, ещё немного — и он сдаст. Но железный конь выдержал. К полудню, когда солнце уже пекло вовсю, а воздух над степью дрожал маревом, вдали заблестел на солнце знакомый купол церкви. Финишная прямая.
Не знаю, как у других, но у меня в голове крутилась одна навязчивая мысль: быстрее бы добраться до дома. Скинуть эту пропахшую потом, пылью и порохом робу. Залезть в бочку с прохладной колодезной водой. И вырубиться. Часов на двенадцать. А лучше — на сутки. Чем больше, тем лучше. Но разум тут же нашептывал: не светит. В лучшем случае, если очень повезёт, к вечеру удастся вырваться на пару часов. И то — победа.
Естественно, в станице нас уже ждали. Минут двадцать назад, когда появилась устойчивая радиосвязь, мы доложили: «Возвращаемся». Без подробностей. Честно говоря, я и сам толком не знал, какие подробности сообщать и как оценивать этот «успех». И терзался сомнениями: стоит ли кому-то (хотя бы Сергею Алексеевичу) говорить о наших с Леонидом догадках? Ну не справились, ну упустили часть бандитов… Но ведь главное-то сделали? Справедливость восстановили! Заложников отбили! Опять же, заложники… заложницы. Это с нами-то они не хотели общаться — напуганы, шок. А вот окажутся в нормальных условиях, среди женщин станицы, чаю попьют, отогреются — и всё расскажут, нарисуют картину. Так что, может, и не стоит сеять панику своими домыслами? Тем более что это пока лишь догадки, ничем, кроме странного поведения женщин, не подкреплённые.
— Ты пока особо не трепись там, когда приедем, — потянувшись к рации для очередного короткого «всё нормально», буркнул Леонид, стараясь, чтобы его услышал только я. Олегу мы доверяли безоговорочно, а вот с Анатолием… Пока не сработались, не нашли общего языка. Мужик норовистый.
— Угу, — только и смог кивнуть я, с мрачным облегчением осознавая, что ответственность за «отчёт» ляжет на плечи Леонида.
Выехав из поймы Урала, колонна потянулась по прямой к устью, а затем, забирая левее, спустилась к знакомому броду. И там, на том берегу, среди прибрежных ив, нас ждал приятный сюрприз — присланный из станицы «Беларусь» с прицепленной платформой. Форсировать эту водную преграду с таким ворохом прицепов и полными салонами машин мне ещё не доводилось. Поэтому я и запросил подстраховку. И не зря. Первая «буханка» как-то проскочила — берег был ещё твёрдый. А вот остальные, особенно тяжело нагруженные, буксовали на илистом дне и пологом подъёме. Трактор оказался как нельзя кстати, вытаскивая машины одну за другой.
Вытащивший нас тракторист, вернее, старший из двух пацанов (сын механика), поспешил обрадовать: пропавшие мотоциклисты нашлись! Оказывается, они увлеклись погоней, залетели слишком далеко и попросту заблудились в потёмках. Кое-как вышли к реке выше по течению, поняли, что нас искать в темноте — гиблое дело, и рванули обратно в станицу своим ходом. Так что единственной безвозвратной потерей похода остался Аркаша. Новость не могла не обрадовать, как бы цинично это ни звучало. Хоть один луч в этом мраке.
