— Не знаю, — я оглядел местность. Мы сели на пологом склоне. Внизу — серебристая лента Суундука, впадающая в более мощный Урал. Выше — гряда холмов. Вокруг — голая степь, ни деревца, ни кустика, только выгоревшая на солнце трава да редкие островки полыни. Мужики шли без системы, полагаясь на интуицию и опыт. — А зачем куда-то идти? Включай, да тут и ищи, чем тебя место не устраивает? Степь она везде одинаковая.
— Ну да, — согласился Леонид, натягивая легкие наушники. — Главное — начать. — Он ткнул кнопку, прибор пискнул и замолчал. — Так… Надо режим выбрать… Вот, «All Metal» для начала… Чувствительность… Где тут у него…
Он минут пять ковырялся в настройках, включал, выключал, прислушивался, водил катушкой над землей, над сапогом, над моим автоматом (прибор визжал истерично). Только когда я с угрозой поднял лопату, он сдвинулся с места.
— Ну что, пищит? — спросил я, шагая рядом.
— Неа… Вначале, когда включил, пиликал как сумасшедший — наверное, на самолет так реагировал. А теперь молчит почему-то… — всё увереннее размахивая прибором перед собой, Леонид то приближался, то отдалялся от меня, описывая широкие дуги. Мы неспешно двигались вниз по склону, к реке, незаметно отдалившись от самолета на добрую сотню метров.
— Так может, когда он пищал, копать надо было? — пошутил я.
— Не… Это был ложняк… Погоди… — Леонид вдруг замер, наклонил голову, прислушиваясь. Потом сделал пару шагов влево, потом вправо. — Вот!.. Чуть слышно… Трень… Ещё… — Он начал водить прибором веером, сужая сектор. — Где-то здесь… Вот! Чётче! — Он остановился над ничем не примечательным участком выгоревшей травы. — Сигнал! Четкий, звонкий!
— Копать? — у меня внутри что-то ёкнуло. Я четко видел его сосредоточенность, слышал сквозь наушники его отчётливое «трень-трень», напоминающее колокольчик. Это не было похоже на глюк или нашу криворукость. — Ты уверен?
— Конечно! Чего ты ждешь? — Леонид уже отбросил прибор в траву и ткнул пальцем в землю. — Здесь!
— Ага, сейчас! За лопатой сбегаю! — Моя эйфория сменилась досадой. Захватив оружие, про лопату я забыл начисто, не веря всерьёз, что нам хоть что-то удастся найти так быстро.
— Куда спешишь? — Дядя Саша сидел на перевернутом ящике возле самолета, грел руки о кружку с чаем и щурился на поднимающееся солнце. На его обветренном лице играла загадочная полуулыбка. — Нашли что ль?
— Да не… Лопату не взял, — сдержанно ответил я, стараясь не обнадеживать ни его, ни себя. — Даже если чего и будет, копать-то нечем…
— Вон она, — он лениво махнул рукой, — возле хвоста валяется. Торчит.
Я заметил короткую лопатку с жёлтой ручкой, торчащую из травы. Схватив её, стремглав помчался обратно, чувствуя, как кровь стучит в висках.
— Не пропал сигнал? — Перебросив автомат за спину, я надрезал дёрн лопатой крест-накрест и одним движением вывернул пласт земли размером с лист бумаги А4. Под ним — обычная суглинистая почва.
— Отойди, — буркнул Леонид, подняв прибор. Он снова поводил катушкой над ямкой. — Пищит! Только… — он прислушался, сместился на полшага в сторону, — здесь чётче! Сильнее! Не в яме, а рядом!
Я снова обкопал указанное место, вывернул дёрн. Глубина — штык лопаты. Ничего.
— Сверху нету, видать глубже сидит, — Леонид не отрывал катушку от земли, звонкое «треньканье» в наушниках звучало отчетливо. — Копай здесь! — он ткнул пальцем почти в центр свежей выемки.
Я копнул глубже, погрузив штык в землю почти полностью. С усилием вывернул ком глины. И что-то тёмное, размером с крупное куриное яйцо, выпало из разломанного комка, глухо стукнув о край ямки и покатившись по траве.
— Ни хрена себе! — Леонид, быстрее меня, схватил находку. Его лицо исказила гримаса удивления. — Оно ж… звиздец какое тяжёлое!
На вид — неказистый, неровный, покрытый рыжевато-бурой коркой «камушек». Но вес! Когда он передал его мне, и я подкинул находку в ладони, сомнений не осталось. Тяжесть была неестественной, ощутимой. Это было золото. Настоящее. В руках.
Мы уселись прямо на выгоревшую траву, забыв про прибор, про лопату, про всё. Разглядывали самородок, передавая его из рук в руки, как святыню. Он был теплым от солнца и наших ладоней. Под рыжеватой коркой проглядывал тусклый, но неоспоримо жёлтый блеск.
— На сколько потянет, как думаешь? — спросил я, ощущая его солидную тяжесть.
— Кило, не меньше… — с благоговейным ужасом предположил Леонид. — Держишь двадцать тысяч долларов, минимум! А то и больше!
Я вспомнил школьные знания: плотность золота… Литр весил около двадцати килограмм.
— Надо мужикам рассказать… — предложил я, вставая и оглядываясь. Другие копатели были видны вдалеке, фигурками, медленно движущимися по склону. Пока ни у кого не было видно победных танцев или возбужденных криков.
— Для поднятия боевого духа? — усмехнулся Леонид, подбирая прибор.
— Угу. А то они как-то не активно двигаются. Видать, не везет пока. — Я кивнул в сторону рассредоточенной группы.
