Четвертый член копательской братии — «Грязный Гарри». В миру — просто Дима. Свое прозвище он носил с гордостью и просил обращаться исключительно так, без вариантов. Почему «Грязный»? То ли из-за вечного поношенного камуфляжа в пятнах глины и масла, то ли из-за специфического чувства юмора. Прибор у него был похожий на Петин, но с более овальной, «эллиптической» катушкой. Гарик не любил оружие, не лез в драки и патрули, его жизнь до Перехода была проста: дом — работа — хобби. Классический «белый копатель».
Пятый — молчаливый Рустам. Корявый шрам, пересекавший щеку от виска до угла рта, сбитый набок нос и поломанные уши в купе с мощной, непропорционально развитой грудной клеткой и толстой шеей выдавали в нем бывшего борца или боксера тяжеловеса. Сам он говорил мало, в основном односложно, но над шутками товарищей хохотал громко и искренне, без стеснения, обнажая золотую коронку. От остальных он отличался и экипировкой: камуфляж не нашего, а скорее западного образца — пятнистый, песочного оттенка. Высокие, дорогие берцы на тонкой, но прочной подошве. На разгрузке стильный тактический нож, фляжка из нержавейки и небольшой оранжевый цилиндрик — «пинпойнтер» мини-металлоискатель для точного определения цели в ямке.
Ну и сами братья-первооткрыватели — Пётр и Федор Кармашкины. С Федором моё изначальное представление о копателях сработало почти идеально: среднего роста, интеллигентного вида, худощавый, но не субтильный. Начитанный, эрудированный, говорил спокойно и по делу, смеялся редко, в основном просто улыбался уголками губ, наблюдая за буйством остальной компании.
Плюс мы трое: я — нервный и сомневающийся организатор, Леонид — вечно ироничный и готовый к приключениям, да дядя Саша — наш пилот-ветеран с лицом, как высохшая глина, но глазами ястреба. Вот и вся разношерстная, шумная компания, летящая за золотом.
— Кажись, приплыли! — дядя Саша перекрикнул очередной взрыв хохота и рычание мотора. Он указал пальцем вниз, чуть левее.
Я пригляделся, прильнув к холодному стеклу. Внизу, в предрассветной дымке, прорисовывались две ленты воды. Одна — длинная, извилистая, с множеством мелких проток и отмелей, сливалась с другой — более прямой, могучей, несущей свои воды широким потоком. Суундук и Урал. Так эти реки будут названы через тысячелетия. Слева и справа поднимались невысокие, но четко очерченные возвышенности, поросшие бурой степной травой. Всё совпадало с генштабовской картой до мелочей.
— Надо ближе к тем холмам сесть! — прокричал я в ответ, вспоминая слова Виктора Петровича. Тот советовал начинать поиск на более высоких участках древних террас — там, где мог задерживаться тяжелый металл, шанс наткнуться на крупный самородок был выше.
— Понял! — самолет слегка качнуло. Дядя Саша плавно завалил его на крыло, и мы пошли на снижение, выбирая относительно ровную площадку на пологом склоне одного из холмов. Колеса мягко ткнулись в жесткую, выгоревшую на солнце траву, кукурузник пробежал несколько десятков метров и замер.
— Тридцать четыре минуты от взлета до посадки, — остановил я запущенный еще в станице секундомер на старых электронных часах. — Что там с топливом, дядя Саш?
Пилот прищурился, глядя на показания приборов.
— Нормально. На столько и ещё полстолька хватит. Запас есть.
Это обнадеживало. А учитывая, что дед был мастером преувеличивать расход, можно было надеяться и на большее.
— Выгружаемся? — в проеме двери кабины возник Леонид, потирая затекшую шею. В салоне было тесно, и он явно рад был вырваться.
— Конечно! — я отстегнул ремни. — Устал уже от разговоров?
— Ага. Заболтали твои специалисты! — он кивнул в сторону вываливающихся из салона копателей. — Если они так же хорошо работают, как языком треплют, мы рискуем столько золота просто не увезти. Тяжело будет!
— Ага, — я сунул драгоценную карту генштаба в потрепанную кожаную папку и поднялся с жесткого кресла. — Твои слова да богу в уши. Только бы не сглазить…
Несмотря на внешнюю уверенность, сомнения грызли меня сильнее прежнего. Идея, казавшаяся почти безумной утром, теперь, на месте, среди этой бескрайней, безлюдной степи, под холодным утренним небом, выглядела и вовсе фантастической. Что если мы зря рисковали, зря тратили последнее топливо? Но отступать было поздно.
Ребята, выгрузив ящики с приборами, лопатами, и рюкзаками с провиантом, без лишних слов начали настраивать аппаратуру. Щелкали тумблеры, завывали динамики в наушниках при калибровке, загорались дисплеи. Через пару минут они, словно охотничьи псы, пущенные по следу, разбрелись по склону, каждый в своем направлении, методично водя катушками над пожухлой травой.
— Ну что, куда пойдём, командир? — у парней был запасной прибор, «гостевой» — неказистая «штанга» с небольшой круглой катушкой и простеньким, желтым блоком управления. Вот его-то и выпросил Леонид, решив не отставать и внести свой вклад.
