Встретиться с теми, кто клал такие мечи в могилы, лично? Не дай бог. Но вопрос стал насущным: если скифы зимовали южнее, то когда они приходят сюда? Степь оживает в конце апреля — начале мая. К июню все выгорает. Значит, ждать их стоит самое раннее — через три-четыре недели. Когда появятся пастбища для их бесчисленных табунов.
— Как думаешь, что дальше будет? — спросил Андрей, когда мы, выбравшись обратно на относительно твердую землю, снова поползли в сторону призрачного города. В кабине пахло грязью и напряжением.
— Да откуда ж мне знать, — честно ответил я, всматриваясь в бескрайнюю, мокрую степь за лобовым стеклом. — Вот приедем, пойду в библиотеку, там покопаюсь в исторических книжках. Одно могу сказать точно: ничего хорошего ждать не стоит.
— Думаешь, нападут? — в его голосе прозвучала тревога.
— Уверен. Судя по тому, что известно об этих временах вообще и о скифах в частности, стоять в сторонке и любоваться на нас они не станут. Мы для них — странные пришельцы на железных колесницах. Или добыча.
— Так всё плохо? — Андрей сжал руль.
— Не знаю. Как бы не вышло, что ещё хуже, чем просто плохо. Зависит от того, в каком они сейчас состоянии — расцвет, упадок, война между племенами… Но в целом, как ни крути, соседство с воинственными кочевниками — ситуация хуже некуда.
— А чего они нам сделают? — оживился один из «пассажиров» сзади, толстый мужик с одутловатым от былого пьянства лицом. — У нас оружие, техника! Как катком раскатаем этих дикарей! — Он хлопнул ладонью по прикладу своего карабина.
«Мне бы твою безмятежность, браток», — подумал я, пытаясь вспомнить детали. Не школьный курс — он давно выветрился. А отрывочные знания из книг по археологии, из статей, которые я читал, увлекаясь поиском артефактов с металлоискателем. Я поднимал наконечники стрел, обломки котлов, пряжки. Знать бы про быт, тактику, численность… Этого не хватало. Кавалерийская лавина в тысячи всадников, осыпающая противника тучами стрел… Против нашего десятка карабинов и УАЗов? «Катком»? Сомнительно.
— Надеюсь, ты прав, — только и сказал я вслух, прибавляя газ. — Надеюсь. За окном тянулась бескрайняя, мокрая, безмолвная и вдруг ставшая бесконечно опасной степь.
Проехав еще около тринадцати километров по чавкающей под колесами степи, мы наткнулись на нечто впечатляющее. Не просто один-два кургана, а целую цепь их. Они тянулись по гребню невысокой гряды, как гигантские могильные волны, застывшие во времени. От крошечных, едва ли с метр высотой, еле заметных бугорков, до настоящих исполинов, в разы превосходящих тот, на котором мы побывали утром. Они стояли молчаливыми стражами над бескрайней равниной.
— Здесь завод был, — раздался в тишине кабины чей-то голос, озвучивая всем известный факт. — А когда его строили в семидесятых, всё это повырывали бульдозерами…
— Ага, — кивнул я, глядя на эту древнюю долину мертвых. — А вот отсюда, с этой гряды, город и начинался. Где-то тут должна была быть каблуха сороковая…' Сороковое училище при Советах, потом техникум, потом колледж. Последний форпост цивилизации перед бескрайней степью. Крайнее здание. Дальше хотели строить, да не успели — грянула перестройка, а потом и вовсе всё рухнуло. Теперь рухнуло окончательно.
А вообще история простая и по-своему грустная. Перед началом стройки — место под цеха и правда было удобным, ровным, с хорошим подъездом — решили провести «спасательные раскопки». Чтобы хоть что-то сохранить от неминуемого уничтожения. Нагнали археологов из областного центра, студентов-энтузиастов, дали технику. И принялись сносить один за другим эти древние памятники. Копали в спешке, по верхам. Разворотив почти всё, ценного нашли — кот наплакал. Бронзовые наконечники стрел, обломки керамики, каменные скребки — обычный «мусор» тысячелетий. Но золота — неизменного спутника скифских царских курганов, того самого, что манит кладоискателей и ученых — не было. Совсем. От слова вообще.
И вот уже в самом конце, когда археологи, разочарованные и уставшие, махнули рукой, а бульдозеры начали с грохотом сносить последние недокопанные насыпи, один местный пацан, зевавший возле отвала, заметил что-то блестящее в грязи. Подумал — змеевик от самогонного аппарата, затерянный кем-то из рабочих. Поднял. А это оказалась… гривна. Тяжелая, массивная, из чистого, темно-желтого золота. Сложный узор, головы зверей по краям. Символ власти скифского царя или вождя. Весом больше килограмма.
Естественно, найденный при всех артефакт спереть не удалось. Хотя шептались потом, что самое ценное археологи прикарманили еще раньше, во время основных раскопок. Но доказательств не было. Благодаря этому пацану, хоть что-то отправилось в музей. А его самого, говорят, поощрили путевкой в пионерлагерь на Черное море. Вот такая ирония судьбы.
Но вернемся к нашим баранам, вернее, к нашему каравану УАЗов, замершему посреди древнего некрополя.
