От клуба до седьмой улицы — минут десять неспешным шагом. На машине — пара минут. Поэтому уже очень скоро я затормозил у ничем не примечательного домишки с покосившимся забором и корявой, старой крышей. Таких в селе — большинство.
Мужики молча высыпали из машины и, не говоря ни слова, направились к калитке, которая висела на одной петле. Я, заглушив мотор и машинально проверив, на месте ли револьвер за поясом, двинулся следом. Лучше бы я этого не делал.
Прямо у входа, возле сорванной с петель калитки, в луже запекшейся, почти черной крови, лежал он. Человек-Обезьяна. Точно он. Его отделенная от тела голова лежала чуть в стороне, смотря на меня широко открытыми, остекленевшими глазами. Рот был искривлен в немом крике.
Стараясь не смотреть, я прошел во двор. Там, на крыльце, возле разбитого в щепки окна, лежала еще одна жертва — полная женщина (жена?). Ее лицо было изуродовано, залито кровью, руки вывернуты под неестественным углом. Удар такой силы…
— Трое, — услышал я чей-то сдавленный голос из глубины дома. — Все убиты холодным оружием. Мощные удары, рубящие… Возможно, шашкой. Или тем самым мечом.
— Когда? — спросил чей-то знакомый голос. Я узнал — Сергей Алексеевич. Он стоял в дверях дома, лицо серое, как пепел.
— Тела окоченели полностью. Значит, не позже четырех утра. Может, и раньше.
Заглянув краем глаза в темный проем двери, я мельком увидел третье тело — подростка? Мальчишки? — и почувствовал, как подкатывает тошнота. Хорошо, не позавтракал плотно. Поскорее вышел на улицу, глотнув холодного, пахнущего свежестью воздуха. Кому? Зачем? Из-за этого проклятого акинака?
Постояв, чтобы прийти в себя, я отогнал УАЗ в сторону, к обочине, освобождая место. Скоро приедет «Газель» за телами, ей тут будет тесно. Когда я вернулся к калитке, ко мне подошел один из вчерашних спутников, казак с отёкшим лицом. Он молча закурил, глядя на голову Обезьяны.
— Зря он вчера из кургана меч взял, — тихо проговорил он, выпуская струйку дыма. — Накаркал себе.
— Ты что же, думаешь, кто-то позарился на акинак? — удивился я. — Да кому он нужен сейчас? Железяка! Мужика жалко, конечно, человек… но согласись, личность была… специфическая.
Казак пожал плечами, его глаза были мрачны.
— А ты помнишь, за что Иваныча порешили? За два мешка картошки и десяток кур. Жизнь стариков. Вот тебе и цена. А тут… золото ли, железо ли — повод.
— Но одно дело — еда, — попытался я возразить. — Совсем другое — бесполезный хлам. Да еще и способ… Так хладнокровно… Троих!
— А бывает «правильный» способ убивать? — хрипло спросил казак, бросая окурок и затаптывая его сапогом. — Бывает?
Он не стал ждать ответа и зашагал обратно во двор.
Забегая вперед, скажу: дальше всё было… буднично. Жутко, страшно, но буднично. Никто не рвал на себе волосы. К дому потянулись соседи, родственники. Плакали тихо, больше по обязанности. Создавалось ощущение, что эту семью… особо никто не любил. Тела увезли в госпиталь. На экспертизу, как сказали. Хотя, на мой взгляд, и так всё ясно: причина смерти, орудие убийства. А главное — акинак пропал. Значит, им и воспользовались. Или забрали как трофей.
Вероятнее всего, убийцу знали. Поэтому и открыли ночью. Хотя… С таким забором? Без собак? Хозяин мог выйти во двор по нужде, покурить… Всё могло быть.
Вообще, когда я видел скифские мечи в музеях — ржавые, истлевшие реликты — как-то не верилось, что этой железкой можно так убить. Ну, ткнуть, поранить… Но чтобы отрубить голову? Но вчерашний акинак был не музейным экспонатом. Это было настоящее, смертоносное оружие. Длинное, тяжелое лезвие, закаленное, с сохранившейся остротой. Таким — легко.
— Здорово, — ко мне подошёл Андрей. Он выглядел еще более уставшим, чем я. — Видал, какую жесть устроили? — В его глазах читался неподдельный ужас.
Я лишь кивнул. Слово «жесть» подходило идеально. Первозданная, звериная жестокость.
— Сейчас пойдем на обход по улице, — сказал он, поправляя карабин на плече. — Будем убийцу искать. Явно кто-то из соседей постарался. Или из тех, кто знал про меч.
— Интересно. И как ты себе это представляешь? — скептически спросил я. — Думаешь, если это соседи, они вот так сразу и признаются? — Да, это я, Петров, их зарубил⁈
— А почему нет? Может, нервы сдадут? Или улики найдутся?
— У типа, который хладнокровно нашинковал троих человек как капусту? — я усмехнулся. — У него нервы? Ты о чем?
— Да хрен его знает! Может, псих какой, или маньяк объявился!
— Нет, я не отказываюсь, — поспешил я уточнить. — Но просто так идти, без подготовки, тупо стучаться в каждую дверь… Как-то не очень. Ты не находишь?'
— А чего нам готовиться? Оружие с собой, голова на плечах. Разберемся как-нибудь, — упёрся Андрей.
— Вы по нечетной стороне идите, — прервал наш спор появившийся бывший участковый, Андрей Петрович. Его недавно «восстановили» в должности, теперь с учетом новых реалий. Он нервно ковырялся в переброшенной через плечо потрепанной сумке. — Начните от реки. Если что — зовите. Вот! — Он достал оттуда здоровенную, армейскую рацию. — Держите. Ничего не переключайте, не крутите. Всё настроено. Частота дежурного.
