Гул стих почти мгновенно. Сотни глаз уставились на сцену, где стоял глава.
— Не буду ходить вокруг да около, — начал он, и в его обычно уверенном голосе прозвучала непривычная, леденящая душу нота. — Сегодня ночью произошло… несчастье. Не знаю, как и почему. Поэтому — только факты.
Он замолчал, тяжело дыша в микрофон. В зале стояла гробовая тишина, нарушаемая только урчанием генератора.
— Ранним утром, — заговорил он тише, но каждое слово падало, как гиря. — Сельчане не смогли выехать из поселка. Дорога… обрывается. Трассы нет. Лесополосы нет. Линий ЛЭП нет. Связи нет. Вообще. Город… — он сделал паузу, — не виден. Даже огней. Рассвело — пустота. Отправил тракториста по проселку к Григорьевке. Пять километров. Вернулся. Дорога обрывается на полпути. Ни Григорьевки, ничего нет.
Тишина в зале стала вакуумной. Казалось, даже генератор притих. Кто-то сзади ахнул. Женщина тихо всхлипнула.
— Что это значит? Кто виноват? — Кривоухов развел руками. — Не знаю. Чертовщина какая-то. Но обстоятельства — чрезвычайные. Предлагаю немедленно создать штаб для решения текущих вопросов. Для анализа ситуации.
Какое-то время все молчали, возможно ожидая продолжения, но потом началось неминуемое: два местных «лагеря» — условные «администрация» и «неформальные лидеры» — ринулись в бой за места в этом спасительном штабе. Споры, выкрики, попытки перекричать друг друга. Мы с Аней переглянулись. Дом нетопленный, дети одни, да и торчать здесь смысла не было.
Вырвались из душного зала на крыльцо. Воздух, холодный и влажный, показался сладким. Не сговариваясь, почти побежали к машине.
Дом встретил нас тишиной и прохладой.
— Печку будем топить, — коротко бросил я, сбрасывая куртку.
Старая голландка давно уже не использовалась по назначению и оставалась на месте просто по привычке, разбирать и выносить её решительно не хотелось. Это же и в потолке дыра, и в полу, и в крыше. Никогда бы не подумал, что она ещё когда-нибудь пригодится, но теперь только порадовался своей ленивости и, зайдя в дом, первым делом приступил к реанимации каменной старушки.
Обдирал наклеенные когда-то по кругу обои, обнажая потрескавшуюся кирпичную кладку. Проверил тягу — хотя и слабая, всё же была. Подёргал за ржавые заслонки — скрипели, но двигались. Залез на чердак — пыльный, заваленный хламом, проверил пространство вокруг трубы: ничего горючего. Потом — на огород, к поленнице. Дров, слава богу, много. Старые доски, куски забора, щепки — всё, что не пошло в баню (вечный долгострой), аккуратно складировалось годами. До тепла хватит. Надеюсь.
Развёл огонь. Первые щепки, сухая стружка, затем тонкие лучинки. Огонек робко заколебался, потом уверенно запылал, отражаясь в чёрной пасти топки. Тепло, едва уловимое, но уже настоящее, начало бороться с холодом. Передал эстафету сыну — следить, подбрасывать, а сам двинулся к живущему через забор соседу.
Дошел, обойдя пол улицы, постучал по отделанной профлистом калитке. Подождал.
Через минуту из-за забора появилась знакомая фигура в старом советском ватнике. Высокий, бородатый, с «Сайгой» на плече. Сдвинутая набекрень пошарпанная ушанка делала его похожим на партизана из старого фильма. Только взгляд был не бравурный, а тяжелый, настороженный.
— На собрании был? — спросил он, переступая через сугроб.
— Ага, — протянул руку. Его ладонь была шершавой и холодной.
— И что там?
— Звиздец полный. Трассы нет. Города нет. Соседней деревни нет. Как в пустыню провалились.
Андрей молча кивнул. Обычно общительный, сегодня он был краток. У него тоже трое детей. Не до разговоров.
— Генератор запустим? — спросил он деловито.
— Давай. Надо телефоны зарядить. Компы проверить. Может, интернет кабельный жив? — Последняя надежда теплилась. Не так давно в село провели оптоволокно.
Размотав кучу проводов и протянув их по домам, мы залили бензина в бак и, запустив генератор, опустили его в смотровую яму — чтобы сильно не шумел. Он был на полтора киловатта и с расходом стакан в час, поэтому пятилитрового бачка должно было хватить почти на сутки, но тратить горючку мы не хотели, поэтому, договорившись, что зарядим телефоны и проверим что с компьютерами, разошлись.
Дома протянул удлинитель. Воткнул в него тройники. Подключил стационарный компьютер, поставил на зарядку все телефоны, ноутбук, зарядник для батареек. Занялся печкой — подбросил дров. Потом полез перекрывать газ. Мало ли что.
— Как думаешь, что это? — Аня помешивала кастрюлю с супом, стоявшую теперь на печке. Запах еды смешивался с едким дымком, пробивавшимся из щелей голландки.
— Ничего не думаю, — честно ответил я, разминая в ведре ком белой глины, найденной под крыльцом. — Боюсь думать. Но… похоже, выкинуло нас куда-то. Совсем.
— Как в кино, — она попыталась улыбнуться, но получилось печально. — Я ревизию продуктов сделала. Мука, крупы, тушенка, макароны… Если экономить, на месяц хватит. Вот только… с собаками как быть?
