— Смысла не вижу жечь свою горючку, — Андрей покачал головой. — Тем более, ты забыл, вольница кончилась. Мы теперь люди подневольные. И нам, — он глянул на часы с потрескавшимся циферблатом, — к шести на пост заступать. Первый наряд.
— Какой еще пост? — желания стоять где-то на холоде у меня не возникло. Дел дома — непочатый край: печь топить, воду таскать, рыбачить, сараи разбирать… Да и просто осмыслить происходящее.
— Самый обыкновенный, — Андрей посмотрел на меня серьезно. — Мы же не в раю очутились, Вась. Что вокруг творится — хрен его знает. Могут и разбойники объявиться, почище нас с тобой. Или звери… Волки, например. Ты слышал, ночью выли? Не по-одиночке, а хором. Мороз по коже.
— Ну да… — неохотно согласился я. Логика в его словах была. Наверное он прав. — А оружие? Когда выдадут-то? Твоя «Сайга» — это хорошо, а мне что, палкой махать?
— Не знаю. Но думаю, не сегодня. У тебя же от… от ТОЗа патроны есть? — он еле удержался, чтобы не сказать «берданы».
— Есть. С дробью, мелкой. На уток, в общем.
— Ну вот и славно. Пока хватит. Поехали домой, перекусим, обсудим с бабами, а потом сразу на пост.
Вернувшись, мы собрались на кухне — я, Аня, Андрей, Маша. Генератор в яме у Андрея урчал, давая свет и заряжая телефоны — последние ниточки к прошлому миру. Обсуждали произошедшее без истерик, но и без особого азарта. Скорее, с мрачным принятием. Взрослые люди, мозги на месте, но шок никуда не делся — он просто принял форму отстраненного любопытства, приправленного щепоткой страха.
— Ну а что, не всё так печально, — разливая по кружкам крепкий, бодрящий кофе, Аня пыталась найти плюсы. Голос её звучал нарочито бодро. — Книг у нас полно, люди грамотные, руки из нужного места растут… Многое можно наладить. Главное — защита. А то мало ли, в какое время мы попали… Варяги там, или печенеги…
— Главное, чтобы не к динозаврам, — Андрей пододвинул к себе чашку. — С ними точно не договоришься. Ни патронов, ни дроби не хватит.
— Кстати, о штабе, — спросил я, отламывая кусок вчерашнего хлеба. — Кто там у руля? И что решили насчет… ну, всего?
— Я знаю только казачью часть, — Андрей отхлебнул кофе, морщась от горечи. — У нас теперь всё по-настоящему, как встарь. Атаман, устав, караулы… Шашки, правда, пока только на словах «наголо». А насчёт штаба… Народу набрали, как на парад. Дел — выше крыши. Честно? — он потер виски, — я до сих пор не верю. Вроде всё вижу, руками трогаю, но в голове мысль: щас проснусь. И будильник орет, и на работу опаздываю… А вокруг… — он махнул рукой в сторону окна, за которым лежал непонятный мир.
— Ты не один, — тихо сказала Маша, обнимая себя за плечи. — У меня то же самое. Ощущение… как во сне тяжелом.
— А вы смотрите на это иначе, как на подарок судьбы! — Попытался я влить оптимизма, но, поймав на себе три пары удивленно-непонимающих глаз, замолчал. Не время.
— Хорош подарок… — Андрей поднялся из-за стола, криво усмехнувшись. Он машинально провел ладонью по лысому черепу — старая привычка. — Поехали, Вась. Шесть скоро. Опоздаем — Петрович кожу сдерёт.
Через несколько минут мы подъезжали к тому месту, где раньше гордо уходила вдаль асфальтовая лента трассы. Теперь здесь, у подножия одиноко торчащей стелы с названием села, стояла видавшая виды «Нива». Возле неё курили двое мужиков предпенсионного возраста, лица напряжённые, оружие (дробовик и старый карабин) наготове.
— Ну как, спокойно? — поздоровавшись, спросил Андрей, поправляя ремень «Сайги».
— Пока тихо, — ответил тот, что постарше и пониже. Плотный, крепко сбитый, с седыми вихрами из-под шапки-ушанки. У него были умные, спокойные глаза — как у старого рабочего коня, видавшего виды. Очень подходящий взгляд для этой ситуации. — Пару раз тени мелькали… Собаки, что ли. Бегали стаей, штук десять, не меньше. Волки, может?
— Волки⁈ — Андрей насторожился, его рука непроизвольно легла на приклад карабина. — У нас столько бродячих не водилось. Близко подходили?
— Нет, не подходили. И не выли. Так, по краю поля шныряли, в сумерках. Потом скрылись.
Больше ничего внятного мы от них не добились. Постояли рядом, поделились сигаретами, мужики сели в свою «Ниву». Стартер скрежетал долго и неохотно, двигатель наконец чихнул, фыркнул сизым дымком и затарахтел. Они укатили в сторону села, оставив нас одних в наступающей темноте и тревожной тишине.
Мы постояли еще немного. Ветер усиливался, пробирая до костей даже через теплую одежду. Я залез в кабину УАЗа, Андрей последовал за мной.
— Вот, смотри, — сказал я, глядя в темнеющее поле. — Если что случится… чем сигнал подавать? Огня нет, рации — тоже.
Старые казачьи редуты, а наше село когда-то было одним из них, использовали простой способ: обмотанный соломой и смолой столб. Запалил — днем дым, ночью пламя видно за версту.
— Надо бы столб такой поставить завтра, — кивнул Андрей. — А пока… кричи громче, — он хрипло рассмеялся, но смех быстро оборвался.
