— А если у них гранатомет? — мрачно пошутил я. — Тогда что? Танки строить?
— Шутник, — Андрей открыл водительскую дверь. — Прокатишься? Хотя бы пассажиром?
Я кивнул. Рулить этой махиной с больным плечом не хотелось, но посмотреть, как она ведет себя в деле — да.
Езда на «этом» превратилась в ад. Обзор через щель в лобовом — крошечный сектор. Зеркала почти бесполезны — закрыты броней. Грохот внутри — как в котле. Андрей свернул в переулок и остановил машину у стройплощадки.
— Во, глянь, — он вышел, указывая на возвышающуюся каменную башню. Метров восемь высотой. Грубая, мощная.
— Такие по всему периметру ставим. И тут же, — он махнул рукой в сторону стелы на въезде, — крепость заложили.
— Крепость? — я не поверил ушам. — Серьезно?
Про башни говорили давно, камней в деревне много, почти все сараи и летние кухни из них сделаны, но чтобы крепость…
— Куда уж серьёзнее. — Андрей вышел из машины и прикрыл дверку. — Обзор оттуда хороший, видимость километров десять, да и простреливаться из неё весь передний край периметра будет. Одну поставим там, и ещё две по реке, треугольником таким, оборононосным!
Ну так то он прав, станица, пусть и окруженная забором, защищена была так себе, а вот крепость (ну или что там получится) с высокими стенами да бойницами под пушки, это уже серьёзно.
— Нормально закрыть село мощей не хватит, во всяком случае пока, — продолжал он, — ты представь что аборигенов тогда было не сорок рыл, а четыре тысячи. Представил?
— Да на них патронов не напасешься…
— Ну да, а тут поставил пушки и пали себе на здоровье.
Я тут же представил утыканные стволами орудий высокие стены.
— Пойдем поближе глянем, глава сказал за неделю по всему периметру поставим! — подталкивая меня в сторону оборонительного сооружения, продолжал хвалиться Андрей.
Вблизи башня оказалась куда более внушительной; метра четыре в диаметре, три ряда узеньких бойниц на разных уровнях, и пока ничем не закрытый дверной проём.
Внутри винтовая лестница до самого верха с несколькими площадками, и посередине железная труба на сто пятьдесят, видимо для пущей надёжности.
— Серьёзно… — заглядывая снизу на всё это великолепие, я невольно представил себя с карабином напротив бойницы, и посетившее меня в этот момент чувство уверенности весьма мне понравилось.
Ну а что, видно далеко, попасть в узкую прорезь амбразуры можно лишь случайно — если ты конечно не снайпер, так что знай себе пали пока есть чем…
— Ну как? — отвлёк меня от созерцания Андрей, — впечатляет?
— Внушительно! Цемента много ушло?
— А ты приглядись. — посоветовал Андрей, — Камень на глину положен, как на фундаментах, а цементом только снаружи сбрызнуто, для прочности!
Ну да. Цемент у нас есть, но мало. Зато развалины бывших ферм имеются, оттуда уже выдергивали столбики на периметр. А там, если мне не изменяет память, были и различные бетонные запчасти. Типа плит, блоков, перекрытий и прочих необходимых сейчас вещей. Вот только крана не было.
— Крепость будут из блоков да плит лепить, — словно прочитав мои мысли, подтвердил Андрей. — решили разобрать часть домов с крайних улиц, да с развалин набрать что ещё пригодно…
— А вокруг — минное поле… — мечтательно добавил он.
— Мины? — я нахмурился. — Это тебе не взрывпакеты. Тут инженерный подход нужен.
— А вот и нет! — Андрей ухмыльнулся. — Голь на выдумки хитра. Уже готовые есть. Испытывают. Скоро и минные поля будут. Кроме картофельных.
Я почувствовал внезапную усталость. Боль в плече напомнила о себе.
— Ладно, — повернулся я к машине. — Это всё грандиозно… Но что-то я притомился. Отвези домой, Андрюх.
Отлеживался я ещё неделю. Слабость не отпускала. Когда за мной прислали машину (не «Зяму», а обычную «Ниву»), шестое чувство подсказало: дело важное. Не для передачи через третьи руки.
В штабе меня встретил сам Сергей Алексеевич. Лицо усталое, но сосредоточенное.
— Ну что, как самочувствие? — спросил он, участливо глядя на мою перевязь.
— Терпимо, — я старался держаться прямо. — Готов к работе.
— Это хорошо. Дело есть… Конфиденциальное. — Он прикрыл дверь кабинета и указал на кресло у окна. — Присаживайся.
Я сел. Сергей Алексеевич прошел на свое место за столом, взял набитую трубку, его пальцы, покрытые въевшейся грязью и мелкими шрамами, дрожали. Лицо, обычно твердое и решительное, сейчас казалось изможденным, с глубокими тенями под запавшими глазами. Он выглядел старым и невероятно усталым.
— Ты знаешь… — произнёс он хрипловато, голос сорвался на полуслове. Он защелкал бензиновой зажигалкой, высекая жалкие искры, никак не желающие поджигать фитиль. Наконец, с хриплым шипением, вырвался крохотный, лениво тлеющий огонёк. Он поднес его к трубке, глубоко затянулся. Воздух наполнился едким запахом горелого трубочного табака и чая — смесь приятная и одновременно тошнотворная. — Даже не знаю, с чего начать…
Я сидел напротив, ожидая продолжения. Внутри клубилось нетерпение, смешанное с тревогой. Хотелось выпалить банальность: «С начала!», но удержался. Мысль о неуместности шутки, о собственном раздражении на чужие штампы, заставила стиснуть зубы.
