— Шасси заедает, правое колесо. Надо разобрать, смазать амортизатор — там песок набился, наверное. В моторе масло поменять — отработанное уже черное. На стартере щетки посмотреть, да на холостых погонять хоть с полчаса, прогреть как следует, проверить стабильность оборотов… — Он перечислил все пункты, глядя куда-то поверх моей головы, словно сверяясь с невидимым списком.
— До завтра успеем? — переспросил я, чувствуя, как сжимается желудок.
— Хотелось бы, Вась, ой как хотелось бы… — Он покачал головой. — Но я не загадываю. Спешка, знаешь, где нужна?
Я знал. Пословицу про блох и снох дядя Саша поминал регулярно, особенно когда кто-то торопил. Я просто кивнул, понимая его правоту, и решил перевести разговор на другую, не менее важную тему — защищенность самолета от огня с земли.
— Дядь Саш, а как насчет… ну, защиты? Если в нас стрелять начнут? Хоть как-то прикрыть мотор, кабину?
Он хмыкнул, скептически оглядев фюзеляж:
— Ну что тут сказать… Это же не штурмовик, не «летающий танк». Да и вообще не военный самолёт… Поля опрыскивать — броня не нужна. Так что… — Он развел руками, и в этом жесте была вся безнадежность. — Голая фанера да перкаль.
— А если придумать что-то самим? — не унимался я. — Как-то прикрыть хотя бы самое важное? Мотор, бензобак, кабину пилота? Листами металла?
— Разве что бронеплиту какую под задницу пилоту положить… — съязвил дядя Саша, но увидев мое серьезное лицо, сменил тон. — Теоретически… возможно. Только в нашем случае всё упирается в вес и целесообразность. Чтобы гарантированно закрыть машину от пули, скажем, калибра семь шестьдесят два, ставить нужно как минимум стальные листы сантиметровой толщины. А это, прикинь, какой вес? Пудов десять только на моторный отсек навесишь! Плюс нарушение центровки, баланса. Прикроешь нос с мотором — самолет тут же начнет клевать носом вниз, станет неуправляемым. Лететь с таким грузом — самоубийство.
— Тогда как же? — Я прекрасно представлял, какой прекрасной, тихоходной мишенью будет наш «кукурузник» для любого, у кого есть автомат или даже винтовка. Желающих сбить такую ценность или просто пострелять по «железной птице» найдется предостаточно.
Но дядя Саша только устало потер переносицу:
— Ну как-то так, Васёк… С божьей помощью да на авось… Пока низко не летать, зря не светиться.
Забегая вперед, скажу, мотор мы всё-таки прикрыли позже. Не так, как хотелось, конечно. Нашли несколько листов стали толщиной всего 5 мм, приварили их к усиленному каркасу вокруг мотора. Панацеей это не было — пуля калибра 7.62 могла пробить и такую защиту на близкой дистанции, но хоть какая-то преграда для шальной пули или осколка. Главное — не летать слишком низко и не подставляться под прицельный огонь.
В тот вечер мы возились с самолетом до глубокой ночи. Кое-что, вроде замены масла и долгой прогонки двигателя на разных режимах, сделали. А кое-что (тот самый злополучный элерон и смазку шасси) так и не успели. Домой я побрел уже в полной, беспросветной темноте, едва переставляя ноги от усталости.
Без машины передвигаться было непривычно и как-то… голо. Расстояние до дома — рукой подать, минут десять неспешным шагом, но в кромешной тьме, под аккомпанемент тревожных мыслей и ночных звуков, оно казалось бесконечным. Луна еще не взошла, редкие огоньки в окнах домов лишь подчеркивали непроглядную черноту вокруг. Люди теперь ложились спать рано — развлечений ноль, электричество экономили, так что жизнь затихала с заходом солнца.
Я шел, напряженно вслушиваясь в каждый шорох, вздрагивая от внезапного «ух!» совы или гулкого стука где-то в огородах. Даже револьвер достал. Тяжелая холодная рукоять в ладони немного успокаивала, но не сильно. Ощущение уязвимости не покидало.
Вверх по первой улице до переулка, потом по нему до четвертой, и метров сто вниз по пыльной дороге. Вот, наконец, и наш дом. Дотопал. Тишина стояла абсолютная, гнетущая. Даже собаки молчали, не залаяли при моем приближении. Но это было привычно — они давно научились различать своих по запаху и шагам за версту. Кому как, а нашим псам новая жизнь пошла только на пользу: шерсть лоснилась, бока заметно округлились, взгляд стал спокойным и уверенным. Шутка ли — всю прежнюю жизнь сидели на кашах да объедках, а теперь — свежее мясо (пусть и не всегда первосортное) почти каждый день. Поневоле заматереешь.
